Чтение онлайн

***

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно из самых живописных мест, которое мы посетили с Аной за время нашего медового месяца. Эту поездку я не планировал, но я рад, что мы сюда приехали. Здесь я ненадолго смогу отвлечься от своих навязчивых мыслей.

Мы шли по узким мощеным улочкам. Рука Аны лежала в моем заднем кармане шортов. За нами, на небольшом удалении, следовали Тейлор и Филипп. Думаю, что они не в восторге от такого массового скопления туристов в этом месте, особенно, когда мы шли по центральным улицам, и нам приходилось буквально пропихиваться сквозь людей. Но оно действительно того стоило, это красивый старый город с домиками XVI–XVIII веков, среди которых расположены многочисленные художественные мастерские и галереи. Среди архитектурных достопримечательностей выделялись часовня ордена Белых Кающихся, Музей Локальной Истории Сен-Поль-де-Ванса и коллегиальная церковь.

Мы прогуливались мимо площади, вокруг которой было посажено много деревьев, там были трое пожилых мужчин — все в традиционных беретах, несмотря на жару, и играли в петанк — провансальский вид спорта, в котором бросали металлические шары. Правила игры в петанк, чем-то схожи с керлингом, боулингом и бильярдом.

Мы гуляли, наслаждаясь видом. Здесь было на что посмотреть — узкие улочки и переулки, ведущие во дворы с искусными каменными фонтанами, старинные и современные скульптуры, занимательные бутики и сувенирные лавочки, а так же там работал продуктовый фермерский рынок, в котором продаются фрукты, овощи, нуга, бриош, джемы, сладости, чай, колбасы, сыры, оливковое масло и цветы.

Первая галерея была посвящена работам Флоранс Делль. Здесь было много картин с изображением обнаженных женщин. Для меня по-прежнему это являлось особенной темой, будоражащей мое сознание. Я остановился возле одной картины, которая меня заинтересовала. Мне нравилось смотреть на красивое от природы женское тело. У меня уже есть несколько работ в подобном исполнении. Моя любимая «Мария Магдалина в гроте», которая была написана французским салонным художником Жюлем Жозефом Лефевром.

— Не совсем то, что я себе представляла, — неодобрительная фраза Аны вытащила меня из глубины моих мыслей. Она права.

— И я тоже.

Я усмехнулся, и взял ее за руку. Мы пошли к следующему художнику.

У стенда какая-то женщина демонстрировала свои натюрморты — выполненные сочными, яркими красками фрукты и овощи.

— А вот это мне нравится, — Ана указала на картины с перцами. — Сразу вспоминается, как ты резал овощи в моей квартирке, — не сдержавшись от смеха, сказала Ана.

По-моему, здесь нет ничего смешного. Но глядя на ее реакцию, мне тоже стало весело.

— А, по-моему, я справился с заданием вполне компетентно, — пробормотал я. — Разве что не очень быстро. И вообще, — я обнял ее сзади за плечи, — не отвлекай. Куда бы ты их повесила?

— Что?

Мне понравилась ее идея о покупке именно этих картин. Тот день я не забуду никогда. Тогда я вернул ее себе.

Я наклонился и, покусывая мочку ее уха, повторил вопрос.

— Картины. Где бы ты их повесила?

— В кухне, — хрипло ответила она.

— Хмм. Неплохая идея, миссис Грей.

Затем она куда-то пригляделась и остолбенела.

— Слишком дорого! — воскликнула она.

Поверь, детка, пять тысяч евро это совсем недорого.

— И что? — я снова потянулся к ее уху. — Привыкай, Ана.

Я отпустил Ану и пошел к столику, где сидела одетая в белое женщина. Я с ней расплатился, забрал наши новые картины и передал их Тейлору. Затем посмотрел на часы, время было половина первого. Нам пора что-нибудь перекусить. Мы отправились с Аной в знаменитый своей кухней и гостеприимностью арт-ресторан «Золотая голубка». После ланча расслаблялись за чашечкой кофе. Вид отсюда открывался потрясающий. Виноградники и поля подсолнухов, словно заплатки на равнине; то тут, то там — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, так что с того места, где мы сидели, видно даже поблескивающее вдалеке море.

Ана восторженно рассматривала вид. А мне вспомнился наш вчерашний разговор, когда она спросила, почему я заплетаю ей волосы. Думаю, что она меня подтолкнула найти ответ, по крайней мере, я хочу с ней поделиться своими догадками.

— Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы, — начал я, вытягивая Ану и собственных мыслей.

— Да, — ответила она, осторожно вглядываясь в мое лицо.

— По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле.

Ана некоторое время переваривала информацию.

— Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно сказала она.

— Правда?

— Да, — она взяла меня за руку, — думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать.

Любил ли я ее? Я не знаю, и если честно, я не хочу об этом думать. Единственная женщина, которую я люблю больше своей собственной жизни — моя жена. Но какой толк от моей любви к ней, если рядом со мной она страдает? Я поклялся, что буду ее защищать, что я буду заботиться о ней и я снова облажался. Я был уверен, что она заслуживала наказания, я сделал это, и что теперь? Я бросил взгляд на ее руку. На ней все еще светился красный рубец от наручников.

Вот полюбуйся, что ты сделал, Грей!

Я так перед ней виноват…

— Скажи что-нибудь, — прошептала Ана, глядя мне в глаза.

Я не знал что сказать, я запутался в собственных ощущениях.

— Идем.

Я выпустил ее руку и поднялся. Ана встала и молча пошла вслед за мной. Мы вышли на узкую улочку, и я снова взял ее за руку.

— Куда хочешь пойти? — спрашиваю я, меняя тему разговора.

— Я так рада, что ты еще разговариваешь со мной.

— Знаешь, не хочу больше об этом. Всё, хватит. С этим покончено.

Ана посмотрела на меня и ничего не ответила. Я был рад, что обсуждение моей биологической матери закончено. Я обнял ее за плечи, и мы начали пробираться сквозь толпу туристов к тому месту, где Филипп припарковал наш «Мерседес». Ана снова засунула ладошку в мой задний карман, и мы спокойно шли к машине.

Я остановился у небольшого ювелирного магазинчика.

Может ей купить какой-нибудь красивый браслет?

Я взял ее свободную руку и провел пальцем по красной полоске от наручника. У нее такая тонкая кожа.

— Уже не больно, — пробормотала Ана.

Я повернулся, взял другую ее руку и развернул внутренней стороной запястья вверх. Здесь полоску скрывали платиновые часики «омега», которые я подарил ей в Лондоне. Они очень хорошо спрятали рубец.

Я отпустил ее левую руку, взял ее за подбородок и всмотрелся в ее лицо. Я не уверен, что она говорила правду.

— Не больно, — повторила она.

Но ее слова, с новой силой вызвали во мне чувство вины, которое растекалось по моим жилам.