Чтение онлайн

* * *

– Держись от него подальше, короткохвостый, если не хочешь потерять последнее ухо!

– Ур-р-р! А я-то думал, ты мне друг, Странник!

– Правильно думал! Совет друга!

– Как же! Вы, двуногие, слишком высокого мнения о своей магии! Если вы два века...

– Три!

– Все равно! Три века лепили его, значит, никто другой и не подходи! Да я, может быть, вытащил его...

– Чушь! Сам знаешь, что чушь!

– Ур-р-р! Ну и что с того? Мне он нравится! И клянусь собственной драной шкурой, он еще покажет вам всем!

– А я тебе советую, пестроголовый, не вертеться у нас под ногами! Я-то тебя не обижу, но есть кое-кто, кому ты не больше, чем земляная ящерица!

– Мог бы сказать и "червяк". Я не обидчив. Ну, слушай, а когда вам, великим и ужасным, надоест надувать щеки и плевать друг в друга дымом, я смогу пристроиться к парню? Клянусь твоим третьим глазом - мы уже приятели!

– Можешь! А сейчас проваливай!

– Надеюсь, ты не думаешь, Одиночка, что ты меня напугал?

– Не думаю! Проваливай, ради Неизъяснимого!

– Пока, Странник! Поддай им огоньку!

– Пинка тебе, маленький разбойник!

– Ур-р-р!

* * *

В свете маленького костра, разведенного вагаром, красные виноградные листья казались белыми. Слышно было, как парды с хрумканьем пожирают еще не дозревшие ягоды.

– Давно хотел спросить...
– произнес светлорожденный.
– Почему герб Конга - спящий дракон? Биорк?

Вагар пожал плечами.

– Дракон - зверь мудрый и сильный, - сказал он, - Вдобавок мирный. По-моему, отличный герб.

– Не спорю, - согласился светлорожденный.
– Дракон на гербе - это достойно. Но почему спящий? А ты, Нил, как думаешь?

– Спящий?
– Нил поворошил угли.
– Помнится, этот герб был у Конга еще во времена, когда он был провинцией Империи. Кстати, почему ты спрашиваешь у меня - спроси у конгая. Санти! Откуда у вас взялся такой замечательный герб?

– Точно сказать не могу, - проговорил юноша.
– Хотя у нас в Конге есть легенда об этом. Легенда о Спящем драконе. Хочешь ее услышать?

– Ты ее споешь?
– улыбнулся великан.

– Нет, я же просто певец, а не скадд, - Санти тоже улыбнулся. Отблески пламени рождали тени, скользившие по его юному, очень серьезному лицу.

"Какой красивый мальчик, - подумал Нил.
– И как быстро он взрослеет".

– Можешь не петь, просто расскажи, - попросил он.

– Это давняя история, - произнес Санти.
– Я слышал ее много раз, однажды даже от настоящего скадда, но я расскажу ее так, как рассказывал ее мой отец Тилод Зодчий...

Было так...
– голос Санти приобрел глубину и напевность.
– Жил на земле Конга свободный и сильный народ, чье имя потерялось в веках. И правил народом тем великий и сильный повелитель-дракон. И был он так велик и грозен, что сила его встревожила богов. И объединились боги. И сошли на землю Конга. И губили беспощадно землю его и народ его. И вскричала земля Конга великим криком. И крови было пролито столько, что земля превратилась в грязь. И пал в битве великий и сильный повелитель-дракон. Повергнут Злом, сотворенным богами, чтобы извести его. Пал, но не умер. Ибо такова была его сила, что ни боги, ни древнее Зло не смогли свести его в Нижний Мир. И был тогда погружен в сон повелитель... И упрятано его тело в месте Гибели так, чтобы никто из живущих не смог отыскать и разбудить его. И даровали тогда боги тем из людей, кто выжил, новых повелителей - соххоггоев. И заповедали пить чашу страданий и повиноваться им до тех пор, пока не восстанет из небытия Спящий. И память о том запечатлеть на гербе Конга и всех знаках власти. Но сказано было еще: настанет день, когда чаша переполнится и страдания конгаев прольются на землю благословенного Конга. И смешаются с древней пролитой кровью, и вскипит эта кровь, и содрогнется твердь, и падут горы. И восстанет от сна повелитель-дракон. Но не в облике дракона грядет он, разбуженный, ибо страшен сей облик и повергнет он в страх забывших повелителя людей и побегут они в ужасе. Посему родится он вновь в месте Гибели. И отцом его будет Повелитель Камня, а матерью - Повелительница Пламени. И потому не добр он будет, а гневен, но гнев его - праведен, а обликом - юн и прекрасен. И сойдет он на землю Конга, и опрокинет чашу страданий, и вернется в Благословенный Конг счастливое время. Только недолго оно продлится. Проснется вместе с повелителем-драконом древнее Зло, сотворенное богами в давние времена, чтобы повергнуть повелителя-дракона. И освободится Зло, и обрушится на Мир. И начнется битва, исход которой неведом, но ведомо, что не одну лишь Черную Твердь затронет она, но все земли Мира. И время повернет вспять...

Санти глубоко вдохнул, протянул руку, в которую Нил тут же вложил чашу с подогретым вином.

– Вот, - сказал сын зодчего Тилода.
– Легенда о Спящем драконе, начертанном на нашем гербе.

– Красивая легенда, - заметил Эрд.
– Пророческая...

– И туманная, как все пророчества...
– вставил Биорк.

Нил промолчал. Этайа тоже. Она смотрела на Санти так, словно он не пересказывал старую легенду, а прорицал грядущее. Но Санти не почувствовал ее взгляда...

– Ладно, - наконец произнес Биорк.
– Мы сегодня славно потрудились, время - отдохнуть. Первая стража - моя, затем Эрд, потом ты, сын, последним - Ортран. Есть возражения?

Возражений не было.

– Тогда всем спать, - объявил вагар.
– И пусть сны, которые вам приснятся, будут получше тех, что снились вам там!
– Биорк махнул рукой в ту сторону, где располагалось Владение Нассини.
– У нас еще долгий путь впереди...

Когда Санти, завернувшись в одеяло, лег в нескольких шагах от крохотного костра, ему показалось, что между Владением и настоящим мигом лежит несколько лет. Фаранг же вообще затерялся в глубинах времени.

Юноша видел спящих Нила и Эрда, бодрствующего вагара, Этайю, в нескольких локтях от Санти, рядом с лежащим на спине Ортраном. Он видел серебряную луну и бархатное небо, и, сам не заметив как, - уплыл в сны. Удивительные сны, страшные и прекрасные одновременно. Он видел города, возводимые на берегах древних морей, видел горы и лесные долины. Видел быстрые синие реки, выгрызающие ущелья в Закатных горах. Он видел яркие до нестерпимого краски джунглей и зарево над стенами павшего города. И пылающее лицо демона. И чешуйчатую бронзово-блестящую спину дракона. И себя - на этой спине. А внизу - острые гребни скал и багровое пламя заходящего солнца.

Еще он видел отца: яростное лицо в маске из пота и пыли и широкое лезвие меча над его головой. И снова пламя, пламя, пламя и черные клубы, поднимающиеся к тусклому небу...

А потом, ниоткуда, из желтого облака, подсвеченного небесным огнем, из пепла, кружащегося над огнедышащей вершиной, из грохота тарана, ударяющего в запертые, почерневшие от времени врата цитадели, - пришло к нему имя: "Трой"!

Конец второй книги