Чтение онлайн

— Очуметь… вообще-то мне тема войны близка, догадывалась и раньше, что участвовала во Второй мировой. А то, что задержалась, меня не расстраивает, мне нравится наша разница в возрасте.

— Мне тоже, в общем-то, даже сил придаёт. Но, тебя утомить очень трудно, Ведьмочка моя любимая.

— Ты неподражаем, Инквизитор, я уже говорила об этом. Я с тобой улетаю в другой мир, сама не знаю, как это получается и почему так высоко.

— Самый главный компонент волшебного состояния женщины — это ощущение себя безгранично любимой. Ей остаётся только ответить на любовь, остальное избранник должен сотворить. В совместной жизни похожая картина — он обретает, передаёт ей в пользование, она — сохраняет. Он — ищет и познаёт что-то новое, в самых различных областях деятельности, от простого зарабатывания денег, до какого-нибудь духовного озарения. Она — сохраняет полученное для себя и потомства, от материальных ценностей до генетической информации.

— Я бы хотела родить от тебя сына, — эту фразу Инга произнесла не громко, но довольно твёрдо.

Влад почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, а голова, будто под ватным колпаком оказалась.

— Ингааа, я бы тоже этого хотел, но наша разница в возрасте… девочка моя, ты меня в ступор вгоняешь.

— А ты держи удар, — Инга рассмеялась. — Тебе не кажется, что для счастливой женщины желание зачать ребёнка от любимого человека, вполне адекватное?

— А как же муж? Первый ребёнок обычно на отца похож, второй на мать. Мы с тобою похожи во многом, возможно, скрадётся присутствие моих генов во втором, но он свои черты будет искать, как не крути.

— Если решусь, то разведусь. Перееду к тебе в однушку, примешь?

— Куда ж я денусь? Конечно. Ширму только придётся купить, от дочки твоей отгораживаться.

— Что уж, у молодого пенсионера да не хватит денег на то, чтобы расширить жилплощадь? Ты же в аэроклубе подрабатываешь извозом, — Инга, в шутку, решила уесть Влада, для разнообразия.

Влад картинно ссутулился, — Кхе-кхе, мадам, пенсия-то у меня не европейская, на неё хоромы не купишь.

— Рассказывай мне сказки. Не меньше средней зарплаты по стране, небось? Знаю я, какие у лётчиков пенсии. Плюс подработка.

— Какая ты практичная, Ингушка! Уже не сомневаюсь, что быт у нас будет налажен от и до. Понимаю, что тебе хочется всего того, о чём трещит реклама в телевизоре. И место жительства сменить на столичное, чтобы везде под ногами были ровные тротуарчики, чтобы на выставки, в бутики и рестораны почаще заглядывать.

— Что в этом плохого, Влад? Разве тебе нравится ходить по тротуарам с заплатками?

— Может всей страной переедем в Москву? Жаль, но не получится выровнять неравенство в качестве жизни, в зарплате, в доступе к халявным развлечениям. Многим нравится своя малая родина, и не все измеряют свои достижения в денежном эквиваленте.

— Ну вот что ты завёлся?

— Да надоела эта трескотня про «успешных» и амбициозных. Когда тебя постоянно окружают несколько миллионов рвачей, живущих по соседству — это напрягает. На каждом шагу кто-то хочет тебя обставить. Потому и неврозов так много, особенно у столичных жителей.

— Я с мужем и дочерью жила в Москве в конце девяностых. Снимали комнату. Не понравилось.

— У меня там родня по отцовской линии. С детства помню новогодние представления для детей, на которые меня водили отец, бабушка, во время зимних каникул. С годами столица становилась все чопорнее и надменнее.

— Нам осталось ещё про политику поговорить. Ну иди ко мне, согрей.

Влад выключил бра, комната погрузилась во мрак, только полная луна за окном раздавала свой свет всем желающим. Он лёг на Ингу сверху, удерживая вес своего торса на локтях, упёршихся в ложе. Её лоб, нос, и частично щёки, в лунном свете казались фарфоровыми, как у куклы. Только широко раскрытые глаза, сверкающие в темноте обрамляющих ресниц, оживляли лик девушки. Они смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова, всё более погружаясь в лёгкий транс. Окружающий мир вобрала в себя тьма, остались только две пары глаз, словно последние искорки света, оставшиеся от сгинувшей Вселенной.

— Запомним этот вечер, волшебство нас не так уж часто посещает. Сегодня мы погрузились в магию.

— Да, мой хороший. Всё исчезло, остались только эти два огонька напротив.

Ладья летела по Варяжскому (Балтийскому) морю с наполненным северным ветром парусом. Гребцы отдыхали, бог был на их стороне. Всё пока складывалось удачно но, качка имела место быть, и весьма ощутимая, Лося тошнило с самого утра. Этот здоровяк периодически перевешивался через борт, чтобы похвастаться перед рыбами съеденными харчами. Милонег наблюдал за горизонтом стоя в носовой части судна. Наконец, ближе к полудню, он увидел долгожданную землю, по левому борту.

— Наш остров? — спросил он у кормчего.

— Да! Вот и Готланд, ребята! Ночевать будем в Висбю, — крикнул команде обрадованный Алексий. Гул довольных голосов прокатился над кораблём. Даже физиономия страдающего Лося приобрела блаженный вид. Уже через час ладья неслась вдоль северо-западного берега острова. Разведчики, в отличие от команды, видели эту землю впервые, и не спускали глаз с незнакомого берега. Он был каменистым, часто состоящим из многочисленных рядов узких плит известняка, на вершине покрытого, песчанистой почвой, травой и перелесками северных невысоких сосен. Вот появилась первая гавань с несколькими стоящими в ней судами. Крепостные каменные стены кое-где были возведены ещё не в полный свой рост, в отличие от массивных четырёхугольных башен. За стенами виднелись многочисленные островерхие кирхи и дома, крытые оранжевой черепицей. Крепостная стена тянулась, наверное, версты на три, если не больше. Парус убрали, на вёслах вошли в основную городскую гавань и встали к пристани. Алексий с разведчиками, не мешкая, отправился в город. У ворот башни он показал страже грамоту новгородской купеческой гильдии, и в компании молодых людей направился в сторону русского двора. Дружинников впечатлило большое количество каменных домов, часто двух-трёхэтажных и готических соборов и церквей. Улицы, довольно широкие, мощеные булыжником, своим видом сразу же оповещали гостей города о высоком статусе этого купеческого города. Алексий шагал весьма уверенно, после прохода арки внутри двухэтажного дома, свернул в более узкий переулок, и перед путешественниками предстала белокаменная русская церковь, окружённая несколькими деревянными и каменными домами.

— Наша церковь поменьше готской, тоже в честь Николая Угодника построенная, но от этого не менее красива, — владелец ладьи полувопросительно обратился к своим спутникам.

— Дааа, и наш гостиный двор тут не самый последний, для ночёвки места хватит, — промолвил Милонег. Пока Алексий выяснял со старостой торгового представительства, что делать с готскими купцами-заложниками, разведчики осматривали русские владения на варяжском острове. Это был небольшой квартал, дома, стоявшие по его периметру, были обнесены одним общим забором. Церковь Николая Угодника располагалась в середине этого прямоугольного поселения. Возле неё, под двумя берёзками виднелись с десяток могил. Кто-то из наших купцов так и не увидел родной земли.

Несмотря на то, что каменные дома были построены наёмными строителями, из каждой щели проглядывал русский дух. Кажется, даже куры были роднее здесь, чем за оградой.

— Купцов будем прямо на пристани менять, пойдёмте к кораблю ребята, — Алексий был в хорошем настроении — заодно и от груза лишнего избавимся, руки себе развяжем, наполовину. Гонца к готам мы уже отправили.

Появившись на пристани и сообщив новости, судовладелец привлёк команду к выгрузке конфискованного товара, чтобы обмен прошёл без проволочек. И действительно, местные власти сработали быстро, уже через полчаса на пристани появились готы с двумя нашими купцами и их товаром. Тут же подъехали на лошадях и люди с русского двора. К общему удовлетворению обмен прошёл без проблем. Милонег со своими дружинниками сопроводил возы до торгового представительства и остался в нём на ночёвку. Большая часть команды и пара немецких купцов-заложников также нашли приют в русском квартале. После бани настроение у путешественников значительно улучшилось, ну и конечно потянуло на развлечения, с полноценным расслаблением. Двенадцать человек из команды решили посетить местное заведение общепита, в чём их поддержали трое дружинников. Немецкая пивоварня в Висбю была на хорошем счету — пиво было отменного качества, а слабосолёная сельдь к нему — выше всяких похвал. Все пятнадцать человек не уместились за один длинный стол. Милонег со своими и двое из команды заняли соседний, меньший, стоявший напротив камина. Заведение не жалело денег на освещение — на висящих горизонтально под потолком старых деревянных колёсах, пылали несколько десятков свечей, поставленных на обод. Между камином и прилавком хозяина заведения расположились на скамье два музыканта, создававшие атмосферу уюта и праздности, играя на флейте и трёхструнной виоле. Выпив по большой кружке пива, новгородцы заказали ещё, чтобы забыться и развеселиться. Постепенно разговоры становились всё более громкими, прерываемые взрывами хохота. В девятидневном морском путешествии обязательно случатся какие-нибудь комичные происшествия, которые вспомнятся при случае, ко всеобщему веселью. За столом Милонега парни не спеша потягивали пиво, переговариваясь вполголоса, и философски глядели на огонь в камине. Десятник тоже пытался разглядеть в нём какие-то близкие ему образы. Постепенно стало ощущаться некоторое онемение в районе затылка.

«Чем там занята моя Илонка»? — спросил, он про себя. Волна тепла прошла от основания черепа по шее, позвоночнику, вниз. Показалось даже, что запах её, еле ощутимый, вдохнул ноздрями.

За сотни вёрст отсюда, невеста десятника сидела в темноте, возле печи, глядя на остывающие угольки дров. Родители и сестра спали — в деревнях ложились рано, как стемнеет. Илона мысленно положила на голову любимого свои руки, обе со стороны затылка, провела ими вниз, до середины спины. Одну вернула, возложив на макушку, потом чуть ниже, как бы нащупывая ментально «серебряную нить». Вот серебристо-голубой огонёк сердцевины души отделился и поднялся над головой, соединённый светящейся нитью с телом. Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности, замерла.