Чтение онлайн

— Отличная погодка для неудачного вылета, — поприветствовал Женя Александра.

— Облачность слоистая 200–300 метров, временами более 8 баллов, видимость 4000 метров. Бывало и хуже, — Ручкин, озорно улыбаясь, подмигнул Владу.

— Вчера шли сюда к вам чисто по интуиции. Свежий снег выпал, облачность низкая, ориентиров почти не видно, всё слилось в белое молоко, земля и небо одним цветом, — пожаловался Матвеев.

— Им легче, они местные, каждый кустик здесь изучили, наверное, — поддержал командира Влад.

— Нам сегодня стойбища придётся искать, а они на одном месте долго не задерживаются, маршрут не запомнишь, — оправдался Саша Ручкин, — с проводником мы полетим, а вы за нами, в хвосте.

— Художественную самодеятельность ты к себе возьмёшь, а я уж буфет, урну для голосования, да гармонистов, — сказал Женя, изучая будущих пассажиров в зале ожидания.

— Идёт! С песняками в тундру полетим! — порадовался Андрюха.

— Вот и ладно. По ступам! — вставил свои пять копеек Влад.

Погрузились, взлетели один за другим, оставляя за собой белые шлейфы лежавшего на лыжах снега. Полетели на северо-восток с набором высоты. Пока Женя сопровождал ведущего, пристроившись, справа — сзади, Влад пытался вести визуальную ориентировку. Внизу, в разрывах слоистой облачности, еле просматривались складки местности, мелкие русла ручьёв похожих друг на друга, заснеженные просторы. При такой видимости найти что либо в тундре довольно проблематично. Влад засёк время и записал курс, чтобы при случае хоть приблизительно знать, где находится. Матвеев, тем временем, решил приблизиться к ведущему и заложил крен в его сторону. Самолёты начали пугающе быстро сближаться. Влад вмешался в управление — перешёл в пологое пикирование и убрал крен.

— Жень, давай-ка я поведу. У меня всё же есть опыт полётов парой, на истребителях.

— Да, давай. Чуть не столкнулись, блин.

Влад перестроился, занял место слева сзади за ведущим, для лучшего обзора.

— При плотном строе боковую дистанцию выдерживать только педалями — рулём поворота, — вспомнились наставления первого инструктора, — перестраиваться снизу, под брюхом ведущего, чтобы в спутную струю не попасть.

Ручкин вышел на связь: «Мы пришли, начинаю снижение, ждите ракету». Его самолёт нырнул в облака и исчез из вида. Влад встал в круг, и теперь вместе с командиром всматривался в белую пелену. Наконец опять в эфире услышали Сашкин голос: «Мы сели, заходите с курсом 40, площадка ровная». Тут же увидели красную ракету, пробившую облака над местом их приземления. Женя взял управление на себя и самолёт нырнул в облачную пелену, из которой вскоре выскочил, метрах в двухстах от земли. Самолёт-лидер в красно-белой арктической раскраске был чётко виден на фоне белого ковра тундры. Экипаж заходил на посадку, ориентируясь на него, и на Андрея, стоявшего лицом к приземляющимся. Казалось, до земли оставалось ещё метров пятнадцать-двадцать.

— Однако, что это Андрюха начал махать руками по сторонам и приседать? — подумал Влад. И тут краем глаза, справа, через стекло форточки, он увидел на снегу оленьи следы, пронёсшиеся совсем рядом. Высоты-то уже не оставалось! Руки, как и положено, были на штурвале — второй пилот на посадке должен подстраховывать командира. Влад энергично рванул штурвал на себя и одновременно почувствовал касание лыжами снежного наста.

— Ну, делааа! — протянул Женя, — чуть не скапотировали. Влад криво улыбнулся.

— Если бы не следы от копыт… и не ангел-хранитель.

— Ангелами-хранителями, обычно становятся близкие души. Те, с которыми человек был связан общими эмоциями, переживаниями, приключениями в прошлых жизнях. В настоящем воплощении они участвовать не хотят, пропускают этот земной урок, зато получают небесный — урок служения и заботы о ближнем, — вкрадчиво поведал Любомир.

— Их никто не назначает? Сами выбирают?

— Духи заранее договариваются о том, кто из них какую роль будет играть. Воплощается на земле целая труппа, души, связанные общей памятью, пришедшие примерно из одного исторического периода. И вот, они начинают играть свой спектакль. Кто-то из них сходит со сцены быстро, кто-то играет до самого конца пьесы. У каждой души своя роль в этом действе и, будучи людьми, они называют эту роль своей судьбой. У каждого есть свой ангел-хранитель, а то и несколько. Если человек на виду, подвержен бесконечным осуждениям, а то и ментальным нападениям, рискам, связанным с физическим воздействием, у него, скорее всего, есть целая свита охранников. Не все они будут пребывать с подопечным до конца, как основной хранитель, но выжить могут помочь в трудные времена. Вселяться души стараются в своих родах, в семьях из прошлой жизни, там они в несомненном приоритете.

— Отец с матерью развелись, когда мне было шесть лет. Я к нему приезжал регулярно, на каникулы. У него новая доброжелательная жена, дочь. Работа напряжённая, умственная… инфаркт в 37, потом инсульт. Умер от второго инсульта в 48 лет. А через два года у нас с женой родился сын, назвали в честь деда Владимиром. Блондин, как и дед в молодости. Ему было лет пять, когда мы всей семьёй решили навестить московскую родню. Когда приехали, в шестнадцатиэтажку сын вошёл как в свою, родную. Обычно стеснительный, в квартире он повёл себя совершенно как дома, где всё привычно и знакомо. Мы не переставали удивляться его поведению при незнакомых людях. Именно тогда у меня зародилось понимание — отец не случайно так внезапно ушёл. Его душа уже предвидела такое развитие событий и намеревалась вселиться в нашего новорождённого.

— Так и есть! Души вселяются в младенцев своего рода — вне конкурса, и знают заранее о переменах.

— Потом так же скоропостижно ушла из жизни мать зятя, а через несколько лет дочь родила девочку. Знаешь, на кого похожа характером, да и обликом?

— Ты же не оставил других вариантов, — ухмыльнулся волхв, — конечно знаю. Её душа видела, что за события маячат впереди, и с учётом потери жизненной силы, решила сбросить изношенное тело и возродиться в твоей внучке.

— Обычно, души отдыхают десятилетиями на «том свете», прежде чем опять воплотиться на этом.

— Забудь про эти сроки. Раньше они ждали столетиями своего нового воплощения. Сейчас население планеты за семь с половиной миллиардов перевалило. Круговорот душ раскрутился до максимальной скорости. Уже через год, два, три, они вселяются в новые тела. Мы ещё поминаем их, как усопших, а они появляются в нашем окружении детьми и внуками.

— Спешим опять попасть в разряд живущих на земле…

— Разве это плохо?

— Да вроде нет, но… опять их ждут разочарования!

— Пойми, Владислав, это почётная миссия — регулярно бросаться на амбразуру, как в последний раз. Даже самый распоследний бомж живёт и мучается не зря! Он обретает опыт. Все наши мысли и желания понемногу формируют новые миры, как бы смешно это ни выглядело сейчас со стороны.

— Тогда почему внутри у меня всё протестует? Всё не так и всё не то. Подделки на каждом шагу. Лицемерие, жажда денег и удовольствий правят этим миром. Причём в открытую!

— Мы приходим сюда, чтобы испытать эту жизнь. Все те грани, которые нас манят. Нам надо научиться тому, что интересно душе. В следующий раз испытаешь другие грани. Если чувствуешь себя выше земного существования, значит, ты начинаешь сдаваться. Тот, кто продвинулся в понимании жизни, находит счастье в любом месте. И ещё, если бы ты не хотел сюда приходить, ты бы здесь не оказался, поверь мне.

— Догадываюсь. Верю.

— Души стоят в очереди на «том свете», чтобы обзавестись телом на этом. Каждая душа мечтает с толком провести здесь время, показать на что способна, запомниться многим навечно.

— И некоторым это удаётся!

— Напрасно иронизируешь, — Любомир пристально посмотрел на Влада смеющимися глазами. Не забывай, для Бога-Отца нет понятий «хорошо», «плохо». Всё, что творит здесь каждый «сын» Его, всё уместно. Если бы Богу нужен был порядок и контроль, Он никогда бы не дал людям свободу выбора. На такой подарок способен лишь настоящий, любящий Бог.

— По-твоему, получается — твори что хочешь?

— Твори, но не вытворяй! Соизмеряй. Свобода в выражении себя, она же всем дана. Но даже если твои планы не совпадут с планами других людей, всё равно ты — бессмертен. Да, жаль терять оболочку, особенно симпатичную, но ты же вечен. Именно поэтому Бог спокойно созерцает смерти людей. Смерть — это иллюзия, правда, могущая отравить жизнь страхом любому.

— Да, все мы под этим страхом ходим.

— Это нормально. Мы так тысячелетиями привыкали выживать. Теперь пришло такое время, когда люди должны вспомнить, что они пришли когда-то на этот план богами. И полюбить себя, и всё себе простить. Всё, что было сделано, ради опыта, ради обретения мудрости.