Чтение онлайн

какой газеты еще никогда в те места не доставлялись. Спортивные комиссары

опечатали бензиновые баки и укрепили приборы, контролирующие полет самолета.

Александр Бряндинский высунулся из кабины и крикнул:

— Ну, поплыли, вроде? Пока.

Гулко заревели моторы. Коккинаки сел к штурвалу, пристегнул парашют,

устроился поудобнее и взмахнул рукой. Из-под колес убрали башмаки, дорожка была

очищена от провожающих. Летчик дал газ, и самолет начал разбег.

Машина, ускоряя движение, неслась строго по середине бетонной полосы. Не

отклоняясь ни на иоту в сторону, самолет промчался мимо провожающих и взлетел.

Через минуту он скрылся на востоке.

Вся страна следила за его движением вперед.

Сразу же за Москвой самолет встретил облака и проливной дождь. Экипажу

пришлось снизиться до 100 метров. Постепенно облака все более прижимали машину к

земле. Высота полета упала до 50, затем до 30 метров. Наконец, Коккинаки пошел

бреющим полетом. Так летели почти до Кирова. Ближе к Уралу погода немного

прояснилась. Но, перевалив Уральский хребет, летчики опять попали в грозовые тучи и

дождь.

За Обью началась унылая безлюдная тундра. Самолет шел в облаках. Изредка в

разрывы облаков видна была угрюмая местность. Ни деревень, ни избушек, ни дорог —

пустыня.

Высота полета постепенно увеличивалась. В районе Бодайбо самолет шел уже на

высоте 7 000 метров. В облачные окна проглядывают дикие скалистые вершины,

глубокие ущелья, подернутые дымкой тумана. Почти все время экипаж летел, не видя

земли. Очень часто приходилось переходить на слепое пилотирование и слепую

ориентировку. За все время полета только на протяжении 1 000 километров экипаж

видел землю. Весь остальной путь он проделал в облаках и над облаками.

В районе Рухлово Бряндинский установил радиосвязь с Хабаровском. На вопрос о

погоде Хабаровск ответил, что над городом стоит многоярусная десятибалльная

облачность. Гористая местность, окружающая Хабаровск, высокие сопки были закрыты

облаками и туманами.

И тогда летчик, просидевший 20 часов за штурвалом самолета, принял

единственно правильное решение — выйти к морю, там определиться и низом итти к

конечному пункту. Для этого решения требовалось не меньше мужества, чем для того,

чтобы безрассудно кинуть машину вниз. Самолет пошел по направлению на Сахалин, к

Татарскому проливу. На этом обходном маневре экипаж потерял полтора часа. Затем,

определившись, летчики вернулись к Хабаровску.

Учтя обстановку в районе Владивостока, экипаж решил сделать посадку. В 9

часов 12 минут 28 июня 1938 года самолет «Москва» опустился в Спасске. За 24 часа 36

минут краснокрылая машина покрыла весь путь от Москвы до района Владивостока,

путь, на который обычно затрачивалось несколько суток. Было пройдено 7600

километров. Средняя скорость перелета составила 307 километров в час.

Во время полета командир экипажа и штурман вели между собой переписку.

Короткие записки с исчерпывающей полнотой характеризуют условия, в которых велся

полет. Вот отрывки из этой необычной переписки:

Бряндинский: Город справа — Унжа.

Бряндинский: Прошли раздел фронта.

Коккинаки: По времени самая мура сейчас (имеются в виду метеорологические

условия в районе рейса).

Коккинаки: Циклон, очевидно, справа остается?

Коккинаки: Попить!

(Штурман передает летчику термос с кофе. Вскоре он сообщает о радиограмме за

подписью товарища Ворошилова, опрашивающего экипаж о ходе перелета. Самолет

подходит к Уралу.)

Бряндинский: Как наберешь нужную высоту и установишь скорость, скажи —

буду делать промеры.

(Перевалили Урал, попали в грозу.)

Бряндинский: Впереди остатки уральского фронта. Скорость — 307. Ветер справа

и сзади слабый. Чего дать кушать?

Коккинаки: Кусочек курицы. Скорость — негусто.

(Вскоре самолет попал в жесточайшую грозу. Пришлось несколько уклониться в

сторону.)

Бряндинский: Кажется, вылезаем. Я думаю постепенно вернуться на трассу.

Запоздали на полчаса. Это к лучшему, в смысле темноты.

Бряндинский: За 7 часов прошли 2000, средняя скорость 285.

Коккинаки: Только бы нам в темноту не вляпаться. (Пилот стремится оказаться к

ночи в таком районе, где в летнее время ночи почти не бывает.)

Коккинаки: Выход на трассу обязательно. Где Обь? Когда кончится мура?

Бряндинский: Первое. Скорость равна 322 (последний замер 1307). Второе. У

меня радио работает, я их слышу, но квитанции не получал. Не всех слушал еще. Я пока

слежу до Оби за ориентировкой, думаю, что приняли.

Бряндинский: Обь пересекли между Самаровым и Кандинским. Ведется расчет.

Коккинаки: Определился?

Бряндинский: Маленькая река Назым.

Бряндинский: Володя! А ведь уже не такие страшные эти болота. Люди будут жить

когда нибудь?

(Внизу — безымянная речка.)

Бряндинский: Ну, чего ты хочешь, на этой речке даже пляж есть!

Коккинаки: Циклон?

Бряндинский: По месту расположения — да.

Коккинаки: Который по счету? К ним так привыкнуть можно.

(От пребывания на большой высоте летчика мучит жажда. Он часто пьет кофе.

Один раз Бряндинский по ошибке передал ему термос с чаем. Летчик выругал