Чтение онлайн

— Шаг назад командую. — Наши ряды подались задом. — Что, неожиданно, — Смеюсь я. Стрелы в землю повтыкались у наших ног. Мазилы. И снова командую. — Так идем, держим расстояние. Кто посмеет упасть лично загрызу. — Наши засмеялись. Молодцы. У них нервы по сравнению со мной покрепче будут. Меня уже изрядно трясет, адреналин, мать его. — Идем — идем, не останавливаемся, держим расстояние.

Скоро настанет момент истины. Вот уже слышу за спиной сопение Рутыра. Еще чуть-чуть. Пора. Второй ряд бляхсов еще конечно не дошел до нужного места, но медлить больше никак нельзя. Упустим зирклю нам конец. «Но еще совсем чуть — чуть можно.», умоляю сам себя.

— Стоим! — Ору.

Первые стрелы зирклю заколотили по щитам, кто-то вскрикнул. Все. Пора. Моя рука взлетает в верх:

— Давай! — Завопил во всю глубину своих легких так, что сорвал голос в хрип, и в небо взлетают ракетами дымящиеся пять стрел, а следом еще, и еще, и еще. Экономить нет смысла. Все поставлено на кон.

Вспыхивает бешеной вспышкой пламя, под ногами опешивших зирклю, взлетая к солнцу, и сливаясь с его светом. Уложенные сено и ветки, высушенные до состояния хруста и политые жиром, уничтожают в ревущем пожаре лучников врага.

Взрывается фонтаном спрятанная в траве веревка, натягиваемая рывком взмыленных хатиров, срывая с места столбы, крепящие замаскированный настил, и бляхсы куклами валятся в ров. Сверху на них летят сети.

— Бей!!! — Хриплю я сорванным голосом.

— Бей!!! — Подхватывает рев. И все смешивается в круговороте общей драки.

В общую кучу влетает подоспевший к этому моменту второй ряд блох. Они, высоко взлетая и размахивая дубинами, камнями валяться на наших воинов, а мы пытаются их поймать в сети и обездвижить. Кровь, и зеленая слизь перемешались в одно жуткое скользкое месиво под ногами. Освященная пламенем костра, наша конница влетает в оставшихся, не попавших в пламя пожара, растерянных зирклю. Там тоже жуткий хрипящий водоворот из мечущихся орущих тел.

Вон безбашенный Рутыр, повторяет мой прием, катания на противнике. Как-то умудрившись зацепиться за его голову одной рукой, он второй с остервенением, матерясь во все горло, пытается вогнать скачущей блохе между крыльев кол. Вон Дын, безвольной куклой отлетает от удара дубины и падает в кипящий телами ров. Строг, упирается ногами и пытается удержать щитом, напирающего на него врага. А сзади Борюкс уже заносит для удара окровавленную руку. Все мелькает, то замирая тихим стоп-кадром, то взрываясь воплями ускоряется до ускоренной перемотки. Кругом смерть.

Командовать больше не имеет смысла. Победит тот, кто пересилит себя, и сможет выжать из своих жил и воли все что есть, без экономии. Я метаюсь на поле боя, с топором в одной руке и колом во второй. Где-то уклоняюсь от несущейся в голову дубины, где-то с хрустом втыкаю в подставившуюся спину деревянное, заточенное до состояния иголки оружие, а где-то с остервенением пытаюсь пробить неподдающийся хитин топором. Голова не работает, все на инстинктах. Рука еще не прошла, но боли не чувствую. Все отдано для победы. Осталось только выстоять до конца.

Я плюну в рожу, тому кто посмеет сказать, что мужчина не может плакать. Пусть этот умник переживет, то, что пережил я, пусть в одном бою потеряет столько друзей, а потом вякает, если посмеет. Я стоял над его умирающим телом, слушая последние слова, и ничего не мог ответить, ком в горе не то что сказать, но и дышать мешал, наглухо перекрывая воздух.

Мы победили. Последний враг пал от руки моего верного друга Рутыра. Этот славный воин поставил красивую жирную точку в войне. Оттолкнувшись от убитого им до этого бляхса, прямо в полете, вогнал кол в спину последнего врага, где и затих, повиснув, но не выпустив из рук оружия. Нет он быв жив, избит, изранен весь, но дышал, просто сил подняться уже небыло.

Недалеко сидел Строг над телом Гони. Великий охотник пал, приняв на себя удар дубины, предназначавшийся другу. Еще совсем недавно они были непримиримыми врагами, а сегодня прикрывали друг другу спины. Вождь баруци монотонно раскачивался, взявшись обеими, окровавленными руками за голову, и беззвучно выл.

Дына нигде небыло. Там у рва, где я последний раз его видел, ползал на коленях и хрипло выкрикивал его имя Бутсей. Даже в таком коленопреклонённом состоянии вождь болотников умудрялся хромать. Сильно ему досталось, вон вся голова в крови, а на боку разорвана кровавой раной кожа. Но он ползает, рискуя сорваться вниз и зовет, с надеждой рассматривая место возможной гибели друга.

У меня сил, чтобы встать тоже нет. В голове пустота, полное отупение. Сижу рядом с телом незнакомого парня с которым вместе убил валяющегося около моих ног бляхса. Этот, по сути своей, еще совсем мальчишка, бросился с топором в бессмысленную атаку на врага, отвлекая внимание на себя, чем дал мне возможность зайти тому за спину. Паренек погиб глупо, погиб от удара уже мертвого урода, нанесенного по инерции. Видимо просто сил не хватило отпрыгнуть в сторону.

Ларинии моей нет. Но у меня надежда в душе, что с ней все хорошо. Не может с ней ничего случится, просто потому, что не может никогда.

А потом принесли его со стрелой в груди. И положили рядом, сказав, что это его просьба. Какого-то неестественно маленького на вид, осунувшегося и смертельно бледного. Борюкс восемнадцатый, а это был именно он, застонал открыл глаза, и улыбнулся мне кровавой пеной на губах;

— Успел. — Прохрипел он могильным голосом. — Ты не представляешь, как я этому рад. Молчи. — Он остановил мою попытку его перебить, и накрыл мою руку холодной ладонью. — Я могу не успеть сказать все, что хочу. Береги мою внучку Кардир. Я отдаю ее судьбу в твои руки, и счастлив что у меня будет такой родственник. Но это мое личное. А теперь самое главное. Покорил ты мое сердце. Отвагой своей, мудростью и силой покорил, и не только мое. Все люди поселка боготворят тебя. Я не смогу сейчас подняться, можно конечно попросить воинов поднять, но тогда я умру раньше, чем сделаю то что задумал.

— Я стою перед тобой на коленях Фаст Кардир… Прими мою жизнь. — Прохрипел умирающий кровавыми пузырями.

— Так нельзя, Борюкс, так неправильно. — Я с трудом выдавливал ком из горла, ты просто ранен и устал, мы сейчас отнесем тебя в поселок, вылечим, и ты еще посмеёшься над своей сиюминутной слабостью.

— Прими, пока я еще жив. В его голосе послышалось раздражение. — Фаст может отдать свою жизнь достойному, это уже случалось в прошлом. Ты станешь Гростом — властителем Фаста. Для меня это важно. Быстрее. Прошу тебя. Силы уходят.

— Хорошо. Я принимаю. — Ком снова заткнул мне горло.

Он улыбнулся, сжал мою руку и затих. Великий человек, Фаст, дед моей невесты ушел к кострам предков. Я знаю, его там встретят с гордостью. Там умеют чтить героев. Он этого достоин.

Слеза покатилась по моей окровавленной щеке, капнула на ладонь все еще сжимающую покрытый зазубринами топор, прокатилась по пальцам, скользнула на сталь оружия, где, сверкнув солнечной искрой, застыла блестящей каплей. Я поднял мокрые глаза. Среди трупов и грязи, стояли на коленях люди и озброссо, и шептали беззвучными хриплыми голосами: