Чтение онлайн

В любом случае важно проследить за последовательностью событий в отношениях между Москвой и Вашингтоном в 2001 году.

От новой администрации, которая пришла к власти в США в январе 2001 года, ждали существенных изменений американороссийских отношений, но отнюдь не в сторону улучшения. Еще в разгар избирательной кампании кандидат в президенты от Республиканской партии Джордж Буш-младший весьма резко критиковал президента США Билла Клинтона и вице-президента Альберта Гора за их политику на российском направлении. Попытка Клинтона и Гора превратить Россию если не в друга, то, по крайней мере, в лояльного младшего партнера, по мнению Дж. Буша и его главных советников, провалилась. Причинами этому были не только непредсказуемость и капризы Бориса Ельцина, но и коррумпированность его окружения, а также частая смена премьеров и вице-премьеров.

Война НАТО против Югославии заметно усилила в российском обществе антиамериканские настроения и, соответственно, антироссийские настроения в американской элите. Российская Федерация оказалась под двойным давлением: с запада со стороны сил НАТО и с юга со стороны исламского радикализма и его военной составляющей — международного терроризма. Но именно эти угрозы стали тем важным фактором, который способствовал приходу к власти в России В. Путина.

В окружении Дж. Буша преобладало мнение, что деградация России будет продолжаться. В это же время немалый ядерный потенциал России и ее попытки проводить независимую политику в отношении таких стран, как Китай и Иран, Сирия и Северная Корея, Ирак и Куба, пугали Америку. Предполагалось, что именно Буш будет способен положить конец разного рода заигрываниям с Россией, что он не пойдет ни на какие уступки России — ни по проблемам противоракетной обороны (ПРО), ни по проблемам расширения НАТО.

Уже в первых заявлениях Дж. Буша по вопросам внешней политики России было уделено мало внимания. «В любом случае, — заявил Буш, — наша политика в отношении России будет принципиально иной, чем в последние годы. Мы не должны давать деньги или поощрять других на то, чтобы давать деньги режиму, который использует эти деньги неизвестно на что, но не на развитие экономики и рынков. Мы более не намерены переделывать Россию. И так будет до тех пор, пока в России не будет реальной экономической и правовой реформы и результативной борьбы с коррупцией в аппарате».1 Эти слова были восприняты в Кремле весьма болезненно.

Много претензий в адрес России содержалось в докладе директора ЦРУ Джорджа Тенета, представленном Сенату США и президенту под заголовком «Всемирные угрозы 2001 года». По степени опасности для интересов США Д. Тенет ставил на первое место Ближний Восток, но на второе место — Россию с ее ядерным потенциалом. Крайне не нравилось Д. Тенету увеличение в России финансирования вооруженных сил. Борьбу с олигархами директор ЦРУ рассматривал лишь под углом зрения ограничения демократии и свободы слова. Опасности международного терроризма казались ему гораздо меньшими, чем политика сотрудничества России с Китаем, Индией, Ираном и Ираком.

В феврале 2001 года в США была сделана попытка упразднить отдельные «российские» подразделения в структурах Государственного департамента и Совета по национальной безопасности США. «Россия будет для нас приоритетом из второго ряда, — поясняли эти проекты высокие чины администрации. — Нет смысла рассматривать Россию как какой-то “особый случай”». «Существует очень мало вопросов, которые администрация будет решать один на один с Россией». «Мы готовы рассмотреть инициативы России, если сочтем их разумными, но мы не собираемся давать советы России». Такие и похожие заявления звучали не раз. Весьма недоброжелательные по отношению к России резолюции были приняты в это же время и в Конгрессе США: одна из них касалась политики России в Чечне, другая — политики России в отношении Кубы.

В марте 2001 года власти США неожиданно объявили о намерении выслать из страны 50 российских дипломатов. Москва немедленно заявила, что в этом случае и из России будут высланы 50 американских дипломатов. Этот «шпионский скандал» был похож на начало новой холодной войны. Вскоре с обеих сторон было выслано по четыре сотрудника посольств, но печать еще долго комментировала этот эпизод. «Мы уважаем Россию, — заявил в своем интервью 1 апреля Джордж Буш. — Если русские подождут, то сами убедятся в этом. Но мы не хотим, чтобы точкой отсчета в наших отношениях был 1972 год, когда подписаны соглашения ПРО. Пусть этой точкой отсчета будет 2001 год».2 Но такой подход был неприемлем для России. Именно 1972 год стал в отношениях СССР и США началом разрядки. В последующие 25 лет были разработаны и приняты почти 30 важных соглашений с участием наших стран, и многие из этих соглашений увязаны с договором по ПРО.

Главным советником Президента США и по проблемам национальной безопасности, и по российским проблемам стала Кондолиза Райс, хорошо владеющая русским языком. В ее заявлениях нередко звучала странная смесь уважения к русской культуре и убеждения не только в экономическом, но в интеллектуальном и моральном превосходстве Америки. «Никто не собирается оттеснять Россию на обочину, — говорила Райс в одном из интервью. — Те, кто думает, что слабая Россия — это хорошо для Соединенных Штатов, ошибаются. Но сильная Россия — это пока еще только мечта... Россия дала миру Пушкина и Достоевского, Малевича и Бродского, Рахманинова и Шостаковича. В один прекрасный день новые русские таланты снова нас изумят. Американцы будут действовать в соответствии со своими интересами — и России тоже, — если будут решать русскую проблему энергично и великодушно. Мы можем попытаться убедить русских в том, что мы только приветствуем их присутствие в числе важнейших стран мира, хотя только в том случае, если они будут вести себя подобающим образом. Мы можем указать им путь, каким можно туда попасть. Но это потребует не мелкой враждебности, а упорной и творческой дипломатии».3

Но у многих других, менее знакомых с историей и культурой России деятелей новой американской администрации пренебрежения к России было еще больше. «Какая холодная война, — воскликнул один из советников Буша, — может быть между Соединенными Штатами — уверенной в себе державой, которая может опереться на самый длинный в своей истории период роста, — и Россией, одинокой и ослабевшей империей с ее лишенной ориентиров элитой и экономикой, которая только год назад смогла остановить продолжавшееся десять лет падение!»

В конце апреля 2001 года Дж. Буш сделал заявление для печати по случаю ста дней его пребывания на посту Президента

США. В этом заявлении не было ни слова о России, даже в той части, где Буш говорил о проблемах международной политики. Буш выделил лишь три группы проблем: Ближний Восток, отношения с Китаем и Тайванем, проблемы НАТО. Поясняя планы по ПРО, он отметил, что Америка должна более четко донести свою позицию до европейских союзников, а о возражениях Москвы даже не упомянул. Но и Владимир Путин в своем ежегодном Послании Федеральному Собранию в апреле 2001 года ничего не сказал ни о проблеме ПРО, ни о Соединенных Штатах. До июльского саммита стран «восьмерки» в Генуе оба президента не планировали никаких встреч друг с другом.

Историки отмечали, что почти все президенты США в первый год своего пребывания в Белом доме мало занимались делами внешней политики, отдавая явный приоритет внутренним проблемам страны. Однако проблема ПРО была не только внутренней проблемой Америки. Политики США решили не обращать внимания на протесты Китая, который объявил об увеличении своих военных расходов на 20% уже в 2001 году. Они пытались проигнорировать и протесты России, хотя Россия обещала в случае выхода США из договора по ПРО денонсировать все другие договоры об ограничении вооружений и удвоить свои военные расходы. Но Америка не могла игнорировать сомнения и протесты европейских союзников, которых не устраивала эгоистическая забота США только о своей безопасности. К тому же, европейские политики и эксперты мало верили в эффективность американской суперсистемы ПРО.

Французская газета «Экспресс» с большой долей иронии писала: «Джордж Буш-младший, поддерживаемый шефом Пентагона Дональдом Рамсфелдом, собирается развернуть над Соединенными Штатами шит, сочетающий в себе радиолокаторы, детекторы, противоракеты, спутники-убийцы с бортовыми ловушками. Стоимость этого проекта оценивается в 60 миллиардов долларов. При Клинтоне, слишком осторожном, по мнению его преемника в Белом доме, это была еще только версия, подлежащая изучению. Но сегодня этот проект уже нарушает всякое стратегическое равновесие в мире, так что большая часть партий разыгрывается на общемировой арене. В США еще со времен “рейгановского чуда" роль, отводящаяся “звездным войнам”, остается мощной пружиной республиканской мифологии. Все это подчеркивает поразительный контраст между прагматизмом, приписываемым администрации Буша, и ее политическим волюнтаризмом в деле ПРО. Конгресс толкает вперед. Вашингтонский истеблишмент аплодирует. Военные, бывшие не в фаворе при Клинтоне, видят возможность вновь заполучить государственные средства и власть. Компании, производящие оружие, ликуют. А вокруг развертывается бурная полемика, возглавляемая экспертами престижных “мозговых трестов”, которые критикуют не только стоимость этих проектов, но и риск, связанный с технологией, надежность которой еще далеко не доказана. Уже два испытания в прошлом году закончились неудачей, а следующее — неоднократно откладывалось».4