Владимир Высоцкий: страницы биографии
Шрифт:
Или фраза: «Бить человека по лицу я с детства не могу…» была обязана своим появлением следующему случаю. Владимир Высоцкий, Артур Макаров и Михаил Туманишвили ехали в троллейбусе. На старой Арбатской площади в салон зашла большая компания, и кто-то из них имел неосторожность грубо приставать к девушке. Миша заступился, и кончилось это коротким спором и дракой. На Арбатской площади потасовка продолжилась. Силы были неравны, и потому Высоцкому, Макарову и Туманишвили с трудом удавалось избежать свистящих кулаков. Миша стоял за спиной у Артура и тот, не ожидая удара сзади, разбирался с передними, но вдруг получил сильный удар из-за спины…
Когда драка закончилась, он спросил Туманишвили:
— Как же так — ты был сзади и мне оттуда навесили? Как это называется?!
Миша ответил:
— Артур! Люди разные. Ты без размышления можешь ударить любого, а я с детства не могу бить человека по лицу!
Владимир громко засмеялся:
— Миша, родной! О таких вещах заранее предупреждать надо!..
А песня «Большой Каретный» (1962), как отмечалось выше в воспоминаниях И. В. Кохановского, была подарена Высоцким, посвящена Анатолию Утевскому, который уже тогда работал в МУРе и имел «черный пистолет». В 1961 г. он переехал с Большого Каретного в новую квартиру, поэтому именно ему адресовано: «Нет, нет, да по Каретному пройдешь…» Припев этой песни долгие годы задорно звенел на московских улицах:
Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. А где твои семнадцать бед? На Большом Каретном. А где твой черный пистолет? На Большом Каретном. А где тебя сегодня нет? На Большом Каретном…,— его знает и современное поколение семнадцатилетних.
Еще одна песня — «Мой друг уехал в Магадан» была создана по поводу отъезда Игоря Кохановского летом 1965 г. в Магадан. Он решил все бросить и уехать поработать в газете «Магаданский комсомолец». Накануне отъезда состоялись скромные проводы, и тогда Владимир Высоцкий принес эту стилизованную под блатную песню:
Мой друг уехал в Магадан — Снимите шляпу, снимите шляпу! Уехал сам, уехал сам — Не по этапу, не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не что кому-нибудь назло, Не для молвы, что, мол, чудак! — А просто так! А просто так! Я знаю, кто-то скажет: «Зря!», Как так решиться — всего лишиться. Ведь там сплошные лагеря, А в них убийцы, а в них убийцы. Ответил он: «Не верь молве! Их там не больше, чем в Москве». — Потом уложит чемодан И в Магадан, и в Магадан…Закончить рассказ о компании на Большом Каретном нам хочется словами Владимира Высоцкого, сказанные им на одном из концертных выступлений:
«…Это было самое запомнившееся время моей жизни. Позже мы все разбрелись, растерялись… Но все равно я убежден, что каждый из нас это время отметил… Можно было сказать только полфразы, и мы друг друга понимали в одну секунду, где бы ни были; понимали по жесту, по движению глаз — вот такая была притирка друг к другу. И была атмосфера такой преданности и раскованности — друг-другу мы были преданы по-настоящему… Сейчас уже нету таких компаний: или из-за того, что все засуетились, или больше дел стало, может быть…»
Глава 3
«С чего началась моя актерская карьера?..»
После поступления в школу-студию при МХАТе начался долгий путь Владимира Высоцкого к актерскому мастерству.
В его личном деле можно прочитать: «Слух — хороший, ритм — хороший, певческого голоса — нет». По воспоминаниям тех, кто учился с Владимиром Семеновичем в студии, его голос преподаватели считали глухим, сиплым, не имеющим каких-либо вокальных перспектив, да и на своем курсе Высоцкий не выделялся как актер, а отличался тем, что был очень остроумным человеком, создателем большинства капустников и прекрасным пародистом. Он великолепно пародировал многих певцов (от Армстронга до Утесова), разного рода знаменитостей и педагогов (Массальского, Кедрова, Комиссарова, Тарханова) или просто героев американских ковбойских фильмов. Нина Максимовна Высоцкая вспоминала, что у сына с детства проявлялась способность улавливать и копировать звуковой строй того или иного языка. Владимир запомнился однокурсникам и друзьям по студии МХАТа, как великолепный рассказчик. Многие вспоминают его истории о встречах с будто бы существующим соседом Сережей, который в изображении Высоцкого получался «Синёза гнусава-гнусава», немного дефективный, но занятный. На протяжении всей учебы подобные истории-розыгрыши заставляли безудержно хохотать студентов студии МХАТа. Эти придуманные Владимиром рассказы от имени Сережи передавались из уст в уста и ходили долго по коридорам студии. Звучало это приблизительно так:
«…Я наньсе не мог быть антистом, потому сто у меня диктия пнохая. А сицас я вот уже сетыне года обсаюся с антистами, и смотните какая у меня стала замецательная диктия. Я дазе уцаствовал в конкунсе на главного диктона Тентнального телевидения, но меня пока туда не бенут, потому сто у них там усе евнеи… Нисаво смиснова в этом нету, вот!.. А посему я люблю антистов? Потому сто все антисты, соб вы знали, это великие люди, потому сто все они тозе Сенёзи. Напнимен: Сенёзка — Володька Тносин, Сенёзка — Манк Беннес, Сенёзка — Васесик Высоцкий, котоные пенеживательно поют пенед микнофоном, ас тнысутся от напнижения, сто их за гнаницу не посынают! А недавно пниеззает из ихней итальянской нанодно-демокнатиской неспублики певец Дель-Монака, выходит на сцену Боньсого театна с нанодной антисткой Советского Союза и поет. Мона быть, он и ханосый певец, мона быть! Но ведь ни одногно снова по-нусски!..»
Или история «Сенёзы-космонавта»:
«Сяво ты смееся? Вот ты смеесся, да? А я — космонавт! Номен у меня, соб ты знала — 1400…, ну, а даньсе секнет. И ты так сообнази немнозечко своей усеной баской: куда меня поснют, нас у меня такой номен?.. Куда я полусю с таким номеном?.. и по какой-то теонии относитености?.. Вот ты смеесся, а я там тни дня понетаю, да, понетаю тни дня, а потом веннюся и на твоей внуське зынюся!.. Вот… тада ты там посмеесся!»
Анатолий Борисович Утевский так рассказывает о возможном происхождении этого персонажа: «У нас на Большом Каретном жил такой голубятник — Ленька Гунявый. И с ним происходили какие-то странные истории, которые он нам рассказывал. Высоцкий его здорово копировал, но дело не в копировании — это уже были рассказы Высоцкого. Может быть, это была первая попытка творчества… Например, Ленька рассказывал так: «Утром выхозу и начиная взганивать… Взганиваю, взганиваю своих, смотрю цузой…» В общем, кончалось все это тем, что один чужой голубь уводил Ленькину стаю. Но передать, как все это рассказывал Высоцкий, невозможно. Да, был такой — Ленька Гунявый…» Возможно, от этих пародий и пошли позже в песнях Владимира Высоцкого многочисленные персонажи «из народа».
На курсе к Владимиру всегда обращались, если надо было написать, как он говорил, «художественные слова на бумаге». На одном из своих поздних концертов-встреч Высоцкий рассказывал: «…В театральном училище я писал громадные «капустники», на полтора-два часа. Например, на втором курсе у меня был «капустник» из одиннадцати пародий на все виды искусства: там была и оперетта, и опера «вампука», в плохом смысле слова, естественно. Мы делали свои тексты на студийные темы, и на темы дня, то есть я всегда писал комедийные вещи, и всегда с серьезной подоплекой…» Одной из «студийных тем» стала стенгазета, созданная Владимиром Высоцким на четвертом курсе по случаю вручения школе МХАТа подарков из Японии. Само это мероприятие — фарс, которые были нередки в советский период нашей истории. В сочиненных Высоцким стихах-подражаниях чувствуется не только прекрасное знание поэзии, но и ирония:
В школу-студию присланы подарки от студентов театральных вузов Японии. Это приятно, трогательно и говорит о том, что о нашем существовании знают не только в Министерстве культуры. Подарков много, но на всех не хватит. Поэтому они останутся на хранении в студии.
В первой аудитории организована выставка этих подарков.
Поэты прошлого и современности так откликнулись бы на это событие:
Пришли подарки нашей школе, Почаще б нам их получать. Банзай! Ура!! Чего же боле?! Что я могу еще сказать?!