Чтение онлайн

В июле — августе Высоцкий с Мариной, ее двумя сыновьями Пьером и Вольдемаром и В.Абдуловым совмещают отдых в Пицун­де в «Доме актера» с круизом на теплоходе «Шота Руставели». В Пи­цунду добирались на «рено». В чемодане Высоцкого — роман Г.Фло­бера «Воспитание чувств». Он будет вживаться в роль Фредерика Моро, которую ему обещал В.Смехов — постановщик двухсерийно­го телевизионного спектакля по этому роману.

Были установлены жесткие сроки подготовки спектакля (к ви­зиту в СССР в декабре президента Франции Ж.Помпиду), и руко­водство студии охотно шло на все предложения постановщика по сценарию, характеру съемок и по актерским кандидатурам. В том числе — и по поводу Высоцкого в главной роли. Но поскольку он был «на особом счету», список исполнителей пошел «наверх» для одобрения. Через неделю был получен ответ: «Участие Высоцкого разрешаем, но только в том случае если в роли героини выступит Марина Влади...»

В.Смехов послал в Пицунду извинительную телеграмму по по­воду этого оскорбления «сверху». Высоцкий, привыкший к подоб­ным ситуациям, отнесся к случившемуся спокойно.

Роль была предложена В. Золотухину... а снялся Л.Филатов.

После отдыха в Доме актера поехали в Сухуми. Там погрузи­лись на теплоход «Шота Руставели». По программе круиза преду­сматривался «Морской огонек» с концертом. Концерт был сборным. Закон «развития по спирали» на этот раз свел Высоцкого с Зинови­ем Высоковским. В 62-м году они вместе гастролировали по Сиби­ри с Театром миниатюр В.Полякова. Теперь Высоковский выступал от имени «пана Зюзи» со своим коронным номером «Звонок из вы­трезвителя» («Алле, Люлек...»).

Высоцкий на этом концерте выступать не планировал. Но в конце вечера ведущий объявил, что в зале находится гость капита­на Владимир Высоцкий, и попросил его выступить. Зал стал апло­дировать. Высоцкий вышел на сцену. Принесли гитару. Начал он с песни-посвящения капитану и его команде («Лошадей 20 тысяч в машины...»), а закончил песней в тематике пана Зюзи:

— В продолжение начатой здесь паном Зюзей антиалкогольной темы я исполню песню «Милицейский протокол».

С 11 сентября по 7 октября театр гастролирует в Ташкенте и Алма-Ате. В Ташкенте Высоцкий остановился у Г.Юнгвальд-Хилькевича, который, работая на Одесской киностудии, постоянно жил в Ташкенте. «Однажды он накупил арбузов, дынь, винограда, — вспо­минает Хилькевич, — все разложил в ванне и наполнил ее водой. Приходил туда, менял воду, смотрел на всю эту красоту и говорил: «Пусть лежит». Он просто балдел от Ташкента».

Во время этих гастролей на спектакле «Добрый человек...», в котором Владимир Высоцкий играл роль Летчика, на него из зри­тельного зала смотрели еще два знаменитых летчика — Иван Коже­дуб и Алексей Микоян. В антракте, за кулисами им захотелось по­ближе поговорить с актером.

И.Кожедуб пророкотал:

— Ну, ты, Володя, прямо по-истребительски поешь!

— Спасибо. Так мои песни еще никто не оценивал...

Используя ситуацию, Высоцкий тут же договорился с генерала­ми о переброске на самолете труппы в Самарканд. Коллектив теат­ра смог полюбоваться архитектурой Улугбека, Тимура, Шах-и-Зинды, Регистана. Полюбовались, поудивлялись, и те же «крылья» пе­ребросили «десант» к следующему спектаклю в Ташкент.

Выступали таганцы с концертами в колхозе «Политотдел» и совхозе «Огонек», в городах Навои и Чирчик. Тепло принимали всех артистов «Таганки», но лучший прием, как, впрочем, бывало все­гда, достался Высоцкому. «Больше всего аплодисментов досталось Владимиру Высоцкому. Тепло были приняты лирические и шуточ­ные песни. Все они были исполнены с душой, с большим мастер­ством», — отметила газета «Социалистический Чирчик» 20 сентяб­ря 1973 года.

Результатом гастролей стало награждение: Высоцкий в числе особо отличившихся актеров награжден Почетной грамотой Пре­зидиума Верховного Совета Узбекской ССР «за успешное проведе­ние гастролей, сыгравших важную роль в эстетическом воспитании трудящихся республики».

Примечательным в алма-атинских гастролях было интервью с Высоцким, опубликованное 5 октября в газете «Вечерняя Алма-Ата». Интервью Высоцкий предварил словами: «Ребята, за месяц гастролей по Средней Азии я давал интервью раз пять. Результат нулевой. Ни одной публикации! Так что мне не жалко, давайте пого­ворим, но это дохлый, скажу вам, номер». Однако по «политической недальновидности» редакции интервью было опубликовано.

В этом году Высоцкий планирует еще одну поездку за границу. 24 сентября он заполнил «Заявление-анкету»: «Прошу разрешить мне выезд в Болгарию на 21 день к друзьям. Костадинка Иванова Накова, познакомился в 1967 г. в СССР, в Москве, через болгарского по­эта; работает в Москве в Болгарском представительстве».

«Заключение», разрешающее выезд из СССР в Болгарию на 14 суток, было подписано 15 октября. Однако Высоцкий этим разреше­нием не воспользовался. В страну, где его уже хорошо знали и заоч­но полюбили, он поедет через два года вместе с театром.

В 1973 году режиссер Михаил Швейцер работает над сценари­ем к фильму по повести Леонида Леонова «Бегство мистера Мак-Кинли».

Повесть Леонова — советский философский памфлет на «за­гнивающий» капитализм. Мак-Кинли — банковский клерк, малень­кий человек в безумном мире. Его страшат экономические потря­сения, гибель природы, случаи жестокого насилия, каждодневно совершающиеся в том нехорошем мире. И мир этот холоден, без­жалостен к нему. Некая фирма предлагает желающим за двадцать пять тысяч долларов уснуть на триста, четыреста и даже тысячу лет... и после этого воскреснуть. Услугами этой фирмы и хочет вос­пользоваться затравленный безумным миром Мак-Кинли, предва­рительно воспользовавшись опытом Родиона Раскольников а, что­бы попытаться прибить топориком богатую старушку...

М.Швейцер вводит в фильм нового героя — уличного певца Билла Сиггера: «Он должен был своими балладами, своим явлени­ем в картине вести тот самый большой разговор, который подра­зумевался в этом фильме изложенным на языке улицы. Вот улич­ный певец у нас и появился». Фильм начинается словами уличного певца: «Сейчас вам будет показана забавная история некоего сим­патичного мистера Мак-Кинли, из которой каждый сделает выво­ды по своему разумению. Он не бог, не герой, не звезда, он — как ты, как я — маленький человек». Его песни, его призывы непосредствен­но обращены к зрителю. Баллады для Билла Сиггера Швейцер пред­ложил написать Высоцкому. По мнению Швейцера, «внешняя сти­хия роли совершенно соответствовала и совпадала со стихией бы­тия творчества самого Высоцкого». По сути, режиссер предложил Высоцкому в фильме предстать в совершенно оригинальной ипо­стаси — поэта, то есть самого себя.

Вспоминает жена и соратник М.Швейцера режиссер Софья Милькина: «...Поскольку фильм задумывался на американском ма­териале, то и виделся он нам сделанным в американской манере. А в американском кино очень широко используется прием сквоз­ных баллад, и там есть блестящие их сочинители и исполнители. Мы просмотрели массу материала в фондах и убедились, что сде­лать такое у нас — вещь почти невозможная. Мы не видели ни ав­тора, ни исполнителя. Швейцеру казалось в то время, что нужного нам человека вообще нет. Речь даже шла о приглашении Дина Рида. Мы были в тупике...

И я произнесла фамилию Высоцкого... Позвонила ему и ска­зала: мы хотим дать тебе посмотреть сценарий — прочти, выскажи свое мнение и скажи, не хотелось бы тебе заняться теми балладами, которые там есть. Он сказал: «Давайте». Это было в пятницу.

В следующий четверг он позвонил нам домой и сказал: «Я про­чел сценарий, мне очень нравится, я возьмусь за эту работу. Я бы хо­тел встретиться и поговорить». Я предложила встретиться просто у нас дома. Он сказал: «Хорошо, я приду с гитарой. В воскресенье».

И он пришел в воскресенье... Швейцер думал, что Володя пока будет только спрашивать, и придется отвечать, отвечать... А Воло­дя вдруг и говорит: «Ребята! Я написал уже баллады. Я вам их спою. Понравятся они вам — хорошо, а нет — вы мне скажите, и я буду делать еще. Только я предупреждаю: они длинные. Набирайтесь тер­пения, я буду играть». Он сел на диван, поставил перед собой стул и вытащил стопку листов, исписанных карандашом. Он их даже еще наизусть не помнил!

Он начал было уже петь, но вдруг вскочил и сказал: «Знаете, я всегда страдаю от своей дешевой музыки. Я ровно настолько компо­зитор, насколько мне необходимо спеть мои стихи. Но учтите, что я просто потребую, если вам это понравится, чтобы композитор картины превратил это в музыку, слушайте баллады».