Чтение онлайн

АЛЬБИНА. Предполагалось, что ведущим «Поля чудес» будет Игорь Угольников. Думаю, что он был бы сказочным ведущим и Владу не пришлось бы все это везти

на себе. Игорь просто для этого создан. Думаю, что его лучшая игра еще впереди.

ИГОРЬ УГОЛЬНИКОВ. Когда мы встретились впервые, он был еще очень молод, были у него всякие молодежные понты, упоенность известностью, ну такой «Битлз»! А познакомились мы на «капустнике» в Доме актера. Это был старый Новый год, кажется, с 88-го на 89-й. У меня даже есть фотография, запечатлевшая этот момент, самая любимая фотография. И в этот же вечер Влад предложил мне делать программу «Поле чудес», пригласил меня ведущим. В американском формате она называлась «Колесо Фортуны». Тогда я придумал этот самый черный ящик, в который до сих пор Лёня Якубович неправильно играет: ведущий не должен знать, что там находится. Но получилось так, что в этот же вечер Анатолий Малкин предложил мне делать авторскую программу — какую угодно. Я выбрал второе предложение, о чем, если честно, до сих пор жалею. Тогда уже надо было начинать с Владом работать.

АЛЬБИНА. А в создании «Поляны...» в целом принимали участие Влад, Лёша Мурмулев и Миша Лакшин — он должен был быть режиссером программы, но предпочел сменить место жительства и уехал в Америку. Встречи происходили в разных местах. Собирались, и начинался мозговой штурм*, встречались и накидывали всякие идеи, рассказывали, кто что видел и слышал. Человеком, который, что называется, приносил вести из-за рубежа, был Лёша Мурмулев. Он часто пересказывал ребятам всевозможные игровые программы, которые видел. Из того, что он тогда накидал, стали добавляться какие-то новые ходы, отечественные ассоциации. Например, отгадывание по буквам - прототип школьной игры "виселица". Аналога в чистом виде у программы не было. Но вообще-то все закручивалось вокруг "Колеса Фортуны". Какие-то вещи отбрасывались, какие-то придумки не работали, чего-то не хватило, что-то отпадало постепенно. "Я его слепила из того, что было..." Историю с черным ящиком, например, придумал Игорь Угольников. Это отечественное ноу-хау. И придумывалось это как игра, в которой ведущий действительно не должен был знать, что там находится.

Помню, как придумалось название. Происходило это в квартире у Леши Мурмулева. Ребята втроем заперлись в комнате, что-то долго обсуждая, через какое-то время оттуда раздался дикий хохот, на грани с истерикой. Потом оттуда появились три счастливых человека, которые сказали, что уже не помнят, кто из них это придумал, но название для игры есть: «Поле чудес»

АЛЕКСАНДР ЛЮБИМОВ. Уже осенью 90-го года у нас появились «Поле чудес», «Музобоз», «Меди», «Шоу-Биржа». Чуть позже «Матадор». В общей сложности вместо «Взгляда» у нас вышло пять или шесть программ. Мы взяли всеми отвергнутого Игоря Кириллова. Работал у нас и Лёня Парфенов. Это был наш первый рынок. Рынок к тому времени профессионализировался, и когда сейчас мы предлагаем что-то новое, то делаем это более осмысленно и точно. А в то время позволили себе больше романтики и эксперимента. Система продавливания передач в эфир была разработана очень четко. Влад имитировал свое влияние во власти. Там считалось, что он наш лидер. Распределение ролей сохранилось еще со времен старого

«Взгляда». Владик был все-таки старше, солиднее. А я считался чем-то вроде абсолютно отвязанного, неконтролируемого дебошира. Поэтому с Владом заигрывали, чтобы он нас утихомиривал. Он всегда давал им обещания и, естественно, никогда не выполнял. Все это реально соответствовало существу дела. Легкий, ироничный, компанейский, он блестяще справлялся с этой ролью. Светскую жизнь любил. Кстати, всех нас, в том числе и меня, этим спасал, потому что ходил на всевозможные тусовки. От ненависти к коммунистам и антикоммунистам он не трясся. Хотя по природе ничего коммунистического, как и у всех нас, у него не было. К советской системе относился с презрением. А что его по-человечески заводило, так это успех, телевидение. Он был абсолютно телевизионный человек. Без работы не мог. Кстати, нас с ним объединяло то, что мы оба — трудоголики. Влада по началу питье выбивало из седла, а когда он бросил пить, то стал работать как машина.

...Ну а потом случился август 91-го. Это стало для нас полнейшей неожиданностью. Ни о чем таком мы тогда не думали. Наоборот, я помню, встречались с Зюгановым, он был вторым секретарем КПРФ, это был июль или даже август 90-го. И нам он показался таким умеренно-мирным, этаким социал-демократом; В декабре 90-го нас опять запретили: Прошло знаменитое выступление Шеварднадзе о наступлении диктатуры, и мы ушли в подполье. Я пытался разговаривать с Кравченко, Политковский проводил митинги в городе, мы организовали вечер в Лужниках «Рок против террора».

АНДРЕЙ РАЗБАШ. Тут всем нам помогла очень сильная, мужская позиция Саши Политковского. Это неуемное желание продолжать дело исходило от него. Мы приняли решение перебазироваться в гостиницу, здесь, на ВДНХ, и продолжали программу. Первый выпуск был снят просто в квартире у Политковского. Я там ставил свет, снимали из комнаты - на кухню. Потом выходили на кассетах, которые распространяли по СНГ, не получая за это никаких денег. Таким вот образом и существовали до послепутчевой ситуации. «ВИД» жил за счет тех программ, которые были в эфире.

АЛЕКСАНДР ЛЮБИМОВ. А где-то к февралю стало ясно, что «Взгляд» окончательно закрыт и ничего мы не пробьем, нас все равно не восстановят. Произошли события в Прибалтике, но у нас уже все было свое - камеры и все прочее. Я поехал в Вильнюс, одна камера ушла в Ригу, третья в Таллин. Из того, что мы отсняли в Прибалтике, сделали полуторачасовую программу «Холодный январь». Там, в Прибалтике, ранили нашего оператора Володю Брежнева, время было вполне драматичное. Мы приехали в Питер и договорились с Беллой Курковой о показе программы по «Пятому колесу». Это был 1 скандал, конечно. Помню, мы с Политком сидим в «Балтийской», напиваемся и смотрим «Взгляд», который запрещен.

А Владик в это время делал «Поле чудес», которое нельзя было бросать - за нами ведь пошли люди, мы частная компания, которая должна платить своим служащим. Влад вел «Поле чудес» и участвовал во «Взгляде из подполья».

АНДРЕЙ РАЗБАШ. Кстати, для него это была трудная моральная позиция, когда он, будучи ведущим «Колеса...», по сути, прикрывал ребят из «...подполья». Друзей выперли, а ты остался, да? Они занимаются проблемами страны, а ты — развлечением?

АЛЕКСАНДР ПОЛИТКОВСКИЙ. Мы немного ерничали по этому поводу: вроде того, что у него все в порядке, а мы в дерьме. Помню, что он один раз пришел ко мне на улицу Герцена и сделал подводки «Взгляда» — типа «я с вами». Это без обиды, просто к тому времени он определил свою нишу на телевидении. У него были идеи новых проектов, он дружил с властью. Никакой растерянности в нем я не заметил.

АЛЕКСАНДР ЛЮБИМОВ. Мы выходили по всей стране на кассетах. Так продолжалось до августа 91-го года. И хотя к политике Влад всегда относился настороженно, в 91-м мы все собрались в Белом доме. Есть знаменитый кадр: Ростропович с автоматом Калашникова. Так вот, это «калаш» Влада. Руцкой выдал нам автоматы. Пришел Ростропович, мы выпили с ним в рубке, где делали передачи. Ростропович заснул, и мы Владиков «калаш» положили охраннику Ростроповича. Потом этот кадр обошел весь мир.

Должен сказать, Влад вел себя в тес дни предельно мужественно. Он! снимал, делал интервью, как и Костя Эрнст. Мы тогда отсняли огромное; количество материалов. А предварительно в день событий весь наш офис развезли по частным квартирам, думали, что по крайней мере полгода будет шмон и террор. Так что мы очень серьезно подготовились. Вывезли за город все архивы, наметили явки, собирались встретиться на Новый год в гостинице «Рига». А через три дня мы уже выходили в эфир каждый день.

ЛЕОНИД ЯКУБОВИЧ. Я не слышал, чтобы когда-либо ребята обсуждали эту тему. Это была просто профессиональная, грамотно сделанная работа. А в остальном! все сводилось к забавным рассказам без всякой героики! Хотя я-то знаю, что никакой информации у них не было. Это был абсолютный порыв, профессия, замешенная на! совести. Они честно сделали дело, которое не противоречило их собственным убеждениям.

АЛЕКСАНДР ЛЮБИМОВ. Потом я собирался лететь в Форос, но не смог, Руцкой не взял. Он выезжал из гаража, и пока я добежал до оператора, он уже уехал. Помню, я сел на свою «шестерку» и по искореженной дороге — там же танки шли — влетел во Внуково. А Руцкой уже сел в самолет. Я просил охранников, чтобы взяли хотя бы одного оператора, уроды, — ведь это было историческое событие. А они с серьезными мордами, поводя автоматами, что-то там решали. Думали, что в Форосе им будет оказано сопротивление. Я просто схватился за самолет и висел. Они меня отдирали.

Влад в это время был в «Останкино». У нас не было разделения, каждый делал, что мог, собирали материалы. Все работали на общее дело. В этом смысле у нас проблем не возникало. Да и опыт уже появился, столько лет вместе. Но к тому времени уже созрела идея, что в зимний сезон 92-го года мы закроем «Взгляд», поскольку антикоммунизмом заниматься дальше бессмысленно. «Взгляд», как сезонные фрукты, должен был сойти. В сезон 92-го мы готовились выйти с грамотным и цивилизованным политическим вещанием. Готовили три проекта: «Тема» с Владиком, «Красный квадрат» со мной и «Политбюро» с Политковским. Были проекты и для более массовой аудитории, которые делал Владик. Он всегда оставался легким, ироничным, и, сказать по совести, вся политическая кухня его мало волновала. Параллельно мы сделали «Звездный час» и «L-клуб» с Лёней Ярмольником.