Чтение онлайн

– Действуй, люди будут, – пообещал сатрап, подумав: «Две-три сотни на первое время он найдет, а дальше?.. Можно было, конечно, обязать дваров выделять на рудники людей и продовольствие, но это не выход…»

И так положение в сатрапии было очень напряженным. А началось все с того что после подчинения траспиев чиновники персидского царя провели перепись населения Сакианы и назначили подати в размере трехсот талантов серебра. Как уж они там считали, но в прошлом году Солсис не смог собрать и половину требуемой суммы. После чего от Дария пришло гневное предупреждение, что, если подобное повторится, сатрапа заменят.

Перспектива лишиться власти племянника Бадриса не пугала, сильнее Солсиса задел бездушный тон, каким это сообщалось, и полнейшее пренебрежение к его прежним заслугам. Как будто не он, а кто-то другой присоединил земли Сакианы к Персии.

– Попробовали бы сами собрать такие подати в разоренных войной землях, – жаловался сатрап приехавшему тем же вечером к нему зятю Азаму. – Поучать и требовать проще всего.

В тот момент Солсису вспомнилась надутая от сознания собственной значительности физиономия лысого халдея, 32 руководившего переписью. Когда сатрапу надоели жалобы дваров на персидских писцов, он решил переговорить с их начальником, но халдей даже не захотел его выслушать.

«Все вопросы к царю, – заявил тогда чиновник. – Я только выполняю волю Дария».

– Представляешь, в Артане они насчитали полторы тысячи человек, две трети из которых старики и дети.

– Вот это и надо объяснить царю, думаю, он поймет, – успокаивал тестя Азам.

– Но я не могу сейчас ехать к Дарию, а в письме обо всем не расскажешь. Да и не доверяю я этим каракулям. Попросил Бадриса помочь, но, когда он увидится с царем, тоже не известно. Так что пока нам придется как-то выкручиваться. А у тебя как дела со сбором податей?

– Тоже плохо, но двары пока только ворчат.

– Как и везде, – кивнул Солсис. – Тут сегодня приехал Скопасис и чуть ли не потребовал уменьшить подати или помочь ему добить дандариев. Так вот мне подумалось, что успешный поход мог бы на время сгладить наши проблемы. К тому же появятся новые данники, там ведь еще союзные дандариям синды и греческие города.

– Только не забывай, что часть исседонов все еще скрывается в горах. Да и сын Хизаса Селах поклялся отомстить за смерть отца и позор сестры.

– Какой еще позор, я собираюсь на ней жениться.

– А как же Ирхус?.. Из-за нее мы можем окончательно испортить отношения с царем савроматов.

– Мне плевать на Балсага после его ухода с Гипаниса, – раздраженно признался Солсис. – А с его дочерью у нас была договоренность. Сын Ирхус стал алдаром катиаров, а все остальное ее не касается.

Азам хотел напомнить тестю, как из-за оскорбленной Амысом жены, сестры Балсага, чуть не началась война с савроматами, но сдержался. Во-первых, Солсис и сам все знал, во-вторых женитьба на сестре Селаха Бедоху могла на самом деле помочь примириться с исседонами, ведь Хизас погиб достойно, как воин.

– Разумеется, удачный поход на какое-то время ослабит напряжение, – согласился Азам. – Но хватит ли у нас сил, ведь часть воинов придется оставить охранять наши кочевья от набегов исседонов.

– Думаю, хватит. Людей хамихатских дваров я оставлю тебе. Архонские и бахонские двары выставят тысяч пять – семь воинов, не меньше катиары, ну и траспии тысяч десять – пятнадцать. Этого вполне достаточно, чтобы разобраться с дандариями. По моим сведениям, они смогут собрать не больше десяти тысяч воинов.

Глава третья

Свой день Фанагор обычно начинал с посещения агоры 33 , справедливо полагая, что обилие товаров и доступные цены – лучшее доказательство благополучия общины. Но сегодня перед самой агорой его перехватил синдский двар Гепах, приехавший по поручению царя Икаты.

Еще в позапрошлом году царь синдов впервые заговорил об участии эллинов в военных действиях, но те и так платили ему дань и отказались вмешиваться в разборки варваров. На этот раз он передавал через Гепаха, что даже готов оплатить помощь греков вычетами из податей и землей. А лично Фанагору пообещал уступить в управление весь остров между протоками, о чем тот давно просил.

– Похоже, Иката серьезно напуган, – съязвил архонт с улыбкой. – Что вашего царя так припекло?

Старик мог позволить себе такую вольность, потому что знал – Гепах не станет доносить. Именно его отец продал грекам часть общинной земли, а сын женился на гречанке и устроил свое хозяйство на новый лад. Теперь он продавал городу ежегодно более трех тысяч мидимнов зерна.

– Позавчера от соседей прискакал гонец с известием, что сатрап Сакианы готовится к походу против дандариев. Ну а после того, как Иката разместил на наших землях их беженцев, мы тоже стали врагами Солсиса.

– Да, вашему положению не позавидуешь, – посочувствовал Фанагор. – Остается надеяться, что вам удастся удержать их на Гипанисе и его протоках, как в позапрошлом году.

– Тогда помог уход савроматов, а сейчас нам не на что рассчитывать. Поэтому Иката просит вас помочь судами, чтобы перекрыть места возможных переправ. Прежде всего у болотистых берегов Меотиды, где без лодок не обойтись.

– Боюсь, мне будет трудно убедить в этом городской совет.

– Царь так же велел передать, что Солсис на дандариях и нас не остановится, у него серьезные проблемы с выплатой дани царю персов. А еще Иката готов за одну выставленную вами лодку с двадцатью воинами платить землей по тысяче аур 34 в месяц или по пятьдесят аур на человека.

Синдский царь знал, чем заинтересовать Фанагора, который уже давно мечтал, чтобы весь остров между протоками Гипаниса, где находился греческий город, принадлежал общине.

– Хорошо, я соберу совет, но если мы и согласимся помочь, то Икате придется закрепить свои обещания в письменном договоре.

Распрощавшись с Гепахом, архонт не стал заходить на агору, а сразу же направился в булевтерий. Там он велел Килону немедленно собрать членов городского совета.

Чувствовалось, что слова Гепаха всерьез встревожили старика. Особенно насторожило его упоминание о персидском сатрапе Солсисе, за деятельностью которого он внимательно следил с того момента, как на северных отрогах Краукасиса появилась новая персидская сатрапия.

В глубине души Фанагор надеялся, что ему не придется на старости лет опять столкнуться с теми, от кого пришлось бежать в молодости почти на край света. Ведь именно персы тридцать лет назад вынудили теосцев покинуть родной город. Он и сейчас хорошо помнил тот день, когда стало ясно, что защитникам Теоса остается или умереть, или бежать. Тогда многие старики предпочли смерть на стенах родного города, запретив поступить так же молодежи.

«Вы должны позаботиться о вдовах и сиротах», – наставляли они, прощаясь.