Чтение онлайн

Но теперь отчаяние исчезло, и она почувствовала, как его магия снова отступает под его хваткой. Она должна отойти от него, отправить его лечить раны, заняться чем угодно, только не тем, чего она хотела. Не чувствовать обнимающие её руки. Интимность прикосновений и слов. Раскрыть всё, что она чувствовала, чтобы он знал, что о нём заботятся. Кто заставил его думать, что он монстр? Нить гнева пронзила её желание.

Наиме призвала на помощь остатки самообладания, которые у неё оставались, и крепко сжала его голову, разделяя их.

— Садись. Я позабочусь о твоём ожоге.

Когда он был так близко, она боролась сама с собой, поскольку отчётливая идея о том, чего она хотела больше всего — чтобы её уважали, чтобы она правила, — дрогнула, принимая форму мужчины, который тихо застонал, когда она отстранилась от него.

— Почему в Тхамаре так много магов огня? — проворчал Макрам, следуя за ней, когда она направила его к подушке.

— Тема бесконечных дебатов.

Существовало множество полушутливых объяснений того, почему маги огня были так плодовиты, большинство из которых касалось связи огня со страстью. Ни одно из них не казалось особенно подходящим в тот момент, когда предмет страсти казался слишком наводящим на размышления. Макрам расстегнул пояс с мечом и отложил его в сторону, прежде чем сел.

— Это твоя кровь? — встревожено сказал Макрам, почти вскакивая на ноги, когда свет, отбрасываемый жаровней, высветил тёмные пятна на её одежде.

— Нет.

Наиме прижала руки к его плечам, чтобы удержать его на месте. Она отогнала свои мысли от изгиба его мышц под её руками.

— Я разговаривала с некоторыми ранеными, и едва ли могла избежать крови. Учитывая это, и грязь от путешествия я буду выглядеть почти так же, как ты, когда въезжал в Нарфур.

Она разложила содержимое мешочка на крышке сундука рядом с Макрамом, затем опустилась перед ним на колени. Там был кусок бинта, кусок кожи, проткнутый иглой и кетгутом, свернутый тюбик промасленного холста, в котором, как она подумала, могла содержаться мазь, кусочки замши. Она положила его руку ему на колени и осторожно откинула рукава его фераса и кафтана. Его левая рука всё ещё была перевязана после ожогов, полученных от огня Джемиля, и теперь на правом запястье тоже были ожоги. Они были куда более поверхностными.

— Ты делала это для Ихсана, когда его опалили?

Она кивнула. День за днём. Повязка за повязкой. Кто ещё сделал бы это для него? Он внезапно остался один во всём мире. От запаха специальной мази её всё ещё тошнило. К счастью, мазь, которую дал ей Тарек, пахла по-другому.

Макрам только раз вздрогнул, когда она прикладывала мазь к запястью. Она аккуратно наложила повязку, затем отвела его правую руку в сторону и положила левую ему на колени, разматывая другую повязку.

— Спасибо тебе за то, что подвергаешь себя риску ради меня и моих близких. За то, что раскрыл себя людям, которые не понимают.

— Ты уже поблагодарила меня, — сказал он. Наиме вопросительно взглянула на него. — Я не привык, чтобы другие приходили мне на помощь.

Магия исчезла из его глаз, теперь Наиме могла видеть в них веселье и нежность. Этой нежности было труднее всего сопротивляться.

Наиме сосредоточилась на его руке, проглотив комок в горле, когда наносила мазь на ожоги. Они, казалось, заживали хорошо, но медленно. Она использовала оставшуюся часть бинта, чтобы перемотать руку, изо всех сил стараясь зажать бинт между его пальцами, чтобы позволить ему немного двигаться.

— У тебя ещё где-нибудь болит?

— Насколько я знаю, нет, — он пошевелился, — но ты можешь тщательно осмотреть меня. Иногда боль от ран не даёт о себе знать в течение некоторого времени.

Она издала тихий звук упрёка, и он ухмыльнулся, а затем откинул голову назад.

Некоторое время после этого она молчала, глядя вверх через отверстие в крыше палатки, которое служило дымоходом. Чёрное зимнее небо было испещрено серебристыми облаками, и иногда она замечала проблески звёзд между ними. Почему-то это напомнило ей о его облаке магии, настолько мощном, что стрелы не могли пробить его.

Он был Чарой. Она думала, что ей нужен Воздушный Чара, чтобы выдержать круг, но сначала наткнулась на Шестой Дом. Послушает ли он её? Захочет ли он встать в Круг? Наиме даже не знала, как его расспросить. Нужно было так много всего сказать, и просить его об одолжении, огромном одолжении, здесь было не место, чтобы начинать. Были и другие вещи, которые она хотела, чтобы он знал, но боялась сказать. Но потом она подумала о Самире и Джемиле и о том, что у неё, возможно, больше никогда не будет шанса рассказать Макраму всё, что она чувствовала и думала.

— Ты необыкновенный, — мягко сказала она, её щёки запылали, и от смущения всё её тело окатило жаром, несмотря на холодный воздух в палатке, — выглядишь необыкновенно. То, как ты двигаешься, — она судорожно вздохнула. Говоря это, она не могла смотреть на него. — Казалось, у меня никогда не было возможности сказать тебе это. Когда я увидела тебя на арене. Я бы наблюдала за тобой весь день, если бы могла. И здесь…

Она заставила себя посмотреть на него.

— Как ты можешь всё это делать? Владеть клинком и магией и выслеживать сразу столько противников? Лошади, люди, кто враг, а кто нет?

— Тренировка, — голова Макрама была запрокинута, он наблюдал за звёздами через отверстие, услышав её, он резко сглотнул. — Это не так уж отличается от руководства Советом, полным мужчин с разной мотивацией и целями, разными привычками и ожиданиями. Как ты точно знаешь, что сказать и когда, подумать заранее. Я безумно восхищаюсь тобой.

— Это совсем другое. Там гораздо меньше кровопролития.

Наиме сцепила руки вместе, чтобы не потянуться к нему снова. Его комплимент заставил её кожу согреться совершенно другим теплом.

— Нет, судя по тому, что я видел в Нарфуре. Это место усеяно мёртвыми родителями и искалеченными дворянами.

Глаза Наиме расширились от шока, и она хихикнула над абсурдностью этого. Макрам ухмыльнулся, но голову откинул назад.

— Я могу оставить тебя здесь на некоторое время, если ты хочешь побыть один.

Она подняла руку, чтобы дотронуться до его руки, но неуверенно отдёрнула её, прежде чем действительно прикоснулась к нему. Прикосновение было таким тонким общением. Одно и то же прикосновение могло означать так много разных вещей для разных людей. Она знала, что когда она прикасалась к нему, это было иначе, чем когда она прикасалась к кому-либо другому, но она едва могла остановить себя, несмотря на предупреждение в животе, что каждое прикосновение приближало её к пропасти, из которой придёт только боль.

— Мне нравится, когда ты рядом со мной, Наиме.

— Я перворожденная, так что, полагаю, что это ты рядом со мной, — поддразнила она.

Макрам открыл глаза и вздёрнул подбородок, медленная улыбка растянулась на его губах.

— Хорошо, Султана. Я рядом с тобой. Командуй мной.

Она лишилась дара речи. То, что он сказал ей такое, даже в шутку, было трудно воспринять.

— Я никогда не знала никого, подобного тебе, кто не требовал бы быть первым. Это так смело, напористо и так смиренно.