Чтение онлайн

Ранним утром следующего дня, до начала занятий, в комнату к Джонни вошел молодой мужчина в строгом костюме.

Открыв дверь, Джонни хмуро поздоровался и с видом обреченного выслушивать скучные вещи отошел к окну, за которым медленно ползли жирные тучи и тускло поблескивали лужи.

– Ты хорошо знал Алана, Джонни? – спросил клубный психолог, без приглашения расположившись в плетеном кресле.

– Да. Друзьями были.

– Я могу рассказать тебе, как он погиб. Об этом написано в “Известиях космических трасс”, вчерашний номер.

Джонни заинтересовался:

– Мне хотелось бы это знать, доктор Рюш.

– Алан Фостер с командой профессионалов клуба “Космические бизоны” летел на корабле “Адмирал Уэбстер” на Скунью, шестую планету Альдебарана. “Адмирал Уэбстер” уже вынырнул в наш космос, и тут, представь, астероид. Защита сработала, но корабль тряхнуло так, что произошло возмущение гравитационного поля корабля. Максимальная точка искажения поля пришлась как раз на каюту твоего друга… Фостера кинуло на перегородку. Ему размозжило голову.

Выдержав паузу, психолог произнес:

– Теперь ты знаешь все. Твоего друга больше нет в живых, но разве смерть не ожидает всех нас? В известном смысле, как это ни кощунственно звучит, Фостеру даже повезло, в статье говорилось, что реанимировать было нечего, ему разнесло мозги в одно мгновение, так что его смерть не была мучительной, а ведь бывает и иначе.

Джонни тихо проговорил:

– Он… Алан Фостер… он так дрался, он так любил жизнь… он…

– Алан Фостер сменил беспокойство нашего космоса на покой безвременья, так что сейчас у него нет никаких целей. Стоит ли сожалеть, что он никогда ничего не достигнет и не прочувствует, как скоро он сам об этом не сожалеет?

– Он, может, и не чувствует ничего, но я – то чувствую, что его нет со мною рядом, – вырвалось у Джонни с болью, – нет и никогда не будет.

– Вот то-то и оно, – подхватил психолог. – Сейчас ты сам признал, что тебе больно не потому, что он испытывает боль, его теперь ничего не ранит, а потому что ранен ты. Другими словами, у тебя сейчас душевная рана, мужчина же должен относиться ко всем своим ранам, хоть телесным, хоть душевным, по-мужски, то есть без женской слезливости и жалости к себе. Ты согласен со мной?

Джонни, хмурясь, ничего не ответил. Доктор Рюш произносил правильные слова, на которые неискушенному в искусстве спора молодому квадисту нечего было возразить.

– Душевные раны имеют одну особенность, – проговорил доктор Рюш. – Они немедленно затягиваются, как только на них перестают обращать внимание. Как я понимаю, тебе нужна победа на арене, ради тебя самого и ради жизни твоей жены. Скажи, сможет ли победить квадист, начавший бой с раной в груди?

– Я не могу так просто забыть Алана, – выдавил из себя Джонни.

– А зачем про него забывать? Забывать друзей нехорошо. Я только за то, что тебе следует думать о нем без сожаления, тем более что пока никто не доказал преимущество нашего мира перед тем, в котором он сейчас находится.

В этот день Роджерс во время подготовки ворчал на Джонни куда меньше обычного. Старый квадист никогда не хвалил своих подчиненных, считая, что похвала расслабляет, так что такую его сдержанность в отношении Джонни можно было счесть за похвалу.

Между тем приблизился срок очередного боя с участием одного из квадистов группы Роджерса. Стив Делорес должен был выступать против профессионала из клуба “Первые”, квадиста по прозвищу Кроманьонец, выходившего на арену в маске первобытного человека. Стив Делорес и Кроманьонец стояли на одной ступени шкалы результативности, оба они имели по два боя на своем счету, в каждом из которых победили.

И опять песок арены под рукоплескание трибун обагрился человеческой кровью – в блеске стали, в вихре боли и ярости, в хитроумном переплетении смертоносного искусства квади-боя.

Победил Кроманьонец. Стив Делорес был смертельно ранен в одну из его атак и скончался на месте, так что зрителям не пришлось утруждать себя голосованием.

Понурые возвращались Роджерс и его квадисты на загородную базу клуба. По прибытии они облачились в защитные костюмы, следовало проработать ошибки, совершенные бедолагой Делоресом. Перед занятием Роджерс на минуту отлучился, и тут эмоции выплеснулись через край. Луи Вильсон крикнул Джонни в лицо:

– Это все из-за тебя, сопляк! Ты принес к нам смерть! Смерть ходит за тобой по пятам, да, по пятам! Макс Аррен, Рой Флинтон, Стив Делорес… Кто следующий?

Квадисты обступили Джонни, и даже обычно державшийся в стороне Арчи Ласкен сузил и без того маленькие глаза в угрожающие щелки. Многие поверили словам Вильсона, только горбун Парк Брэнкс, высунувшись из-за спины Ласкена, неприметно подмигнул молодому квадисту – видишь, мол, я же говорил тебе, что такое этот Луи Вильсон.

Сгустившуюся в зале тревожную атмосферу пронзил хрипловатый голос незаметно вошедшего Роджерса:

– Кажется, ты, Луи, хочешь, чтобы следующим от нашей группы выступил Джон Голд? Будь по-твоему. Если ты прав насчет всей этой чертовщины, что Голд ходит под ручку с несчастьем, значит, Голд умрет. А если Голд принесет клубу победу? Тогда, получается, ты все врал про него, ты зря трепал людям нервы, ты только мешал нашей предбоевой подготовке. И это, Вильсон, я не смогу просто так оставить.

– Что же вы сделаете со мной, мистер Роджерс? – окрысился Вильсон.

– Это мы сделаем прямо сейчас. Мы заключим пари. Ставка – десять тысяч кредов. Я утверждаю, что ты напрасно косоротишься на парня. Голд принесет клубу удачу, говорю я вам всем! Он победит! Если же он проиграет, я выплачу тебе десять тысяч кредов.

– То есть… если этот мальчишка выиграет…

– Тогда ты передашь мне десять тысяч. Вильсон покачал головой. Сумма, на которую

Роджерс собирался поспорить с ним, могла кого угодно смутить. Десять тысяч кредов, столько получал профессиональный боец за выступление, разумеется, только в том случае, если он побеж shy;дал… Некоторые профи, правда, получали за свое выступление больше, но Вильсон к таким умельцам не относился.

– Я не буду с тобой спорить на деньги, – сказал Вильсон.

– Не виляй, дружок, умей ответить за свои слова. Я знаю, ты уже давно мутишь воду, так что пора тебе и пузыри пустить. Сегодня же приглашу нотариуса, и мы заключим с тобой пари по всем правилам.

– Я не собираюсь ничего с тобой заключать!

– В таком случае следующим на арену выйдешь ты, я тебе обещаю.

Вильсон скривился. Страх боролся в нем с жадностью.

– Я не собираюсь выступать следующим, как не собираюсь я ткнуть себя квадаком в живот. Если только ты попытаешься устроить мне это, я перейду в другой клуб. Или попрошу босса убрать тебя из клуба, ты же совсем старик, Роджерс.