Чтение онлайн

— Добрый вечер, господа! — сказал он, взяв себя в руки и изобразив на лице беззаботную улыбку. — Как ведет себя госпожа Фортуна?

— Как всегда: по своей близорукости не замечает самых достойных! — ответил Шато-Рено, слывший немного тщеславным. — Я проиграл десять тысяч франков. Сегодня Лупер в выигрыше. Берегитесь, барон, вас ждут неприятности! Удача на бирже, везение в игре — так долго продолжаться не может! Подумайте о будущем!

Нетрудно было догадаться, что внезапное повышение своей кредитоспособности Лупер приписал удачным спекуляциям на бирже. С некоторых пор он проматывал огромные суммы, поэтому и в описываемый нами вечер вновь получил доступ в Пале-Рояль.

— Утешьтесь, граф! — отвечал барон. — Как только наберу денег на дорогу, так и выйду из игры.

— Вы собрались уезжать? Куда же? — поинтересовался Бошан. — Разве игра на бирже более не удерживает вас в Париже?

— Отнюдь, дела призывают меня в Лондон. Возможно, я уеду уже завтра утром, — ответил барон.

— Вы так бледны и серьезны сегодня, дон Лотарио, — заметил Франц д'Эпине.

— Я прибыл из дома смерти, — ответил Лотарио. — Из дома баронессы Данглар, которую только что нашли убитой в своем будуаре.

Все изменились в лице. Бывший возлюбленный баронессы, Люсьен Дебрэ, вздрогнул, глубоко потрясенный этим известием. Лотарио обвел взглядом всех, кто находился в комнате. Невозмутимым оставался лишь Лупер, который даже не побледнел.

— Она убита? Боже мой! Это ужасно! — вскричал Бошан. — А кем? Вам известны подробности?

— Убита человеком, который однажды уже был у нее ночью. Он требовал, чтобы она приняла его и сегодня. Ему удалось бежать. На визитной карточке, открывшей ему доступ к баронессе, было указано его имя — барон де Лупер.

— Лупер! — Все взоры обратились к барону. Он казался удивленным.

— Черт побери! — воскликнул он. — Что вы там такое говорите? Барон де Лупер — ведь это мое имя! Должно быть, какой-то негодяй воспользовался моим именем! А вы не ослышались, дон Лотарио? Вы не ошибаетесь?

— Думаю, нет, — ответил без колебаний испанец. — Его имя было Лупер.

— Но почему, за что? — продолжал допытываться Франц д'Эпине. — Убийство с целью ограбления? Месть?

— Убийство сопровождалось ограблением, — уточнил дон Лотарио. — Недосчитались двадцати тысяч франков и ценных бумаг. Это преступление тем ужаснее, что Лупер, кажется, близкий родственник баронессы!

— Родственник?! — спросил потрясенный Люсьен Дебрэ.

— Вы ведь помните того Бенедетто, лжекнязя Кавальканти?

— Конечно! — послышалось со всех сторон. — А какое он имеет отношение к этому убийству? Где он?

— Он — это и есть барон де Лупер — сын баронессы! Я стал невольным свидетелем этого преступления. Но если что и потрясло меня, то не столько само убийство, сколько наглость убийцы! Да, господин де Лупер — Бенедетто…

Голос молодого человека дрожал от гнева. Он был в возбуждении. Он искал глазами убийцу.

— Где же он? Где Лупер? — вскричал дон Лотарио. — Лупер — убийца!

Наступило всеобщее замешательство. Лупера и в самом деле в комнате не оказалось. Он воспользовался минутой, когда все взгляды были прикованы к дону Лотарио, чтобы улизнуть. За ним бросились вдогонку, но он успел покинуть Пале-Рояль.

В этот вечер игра уже не возобновлялась. Дон Лотарио вместе со своими знакомыми направился на улицу Оноре, по пути рассказывая им об обстоятельствах убийства. Именно на этой улице жил в последнее время Лупер. Когда они подходили к дому, где снимал квартиру барон, их внимание привлекли толпившиеся полицейские. Часть полицейских орудовала и в квартире лжебарона. Видимо, Лупера еще не схватили.

Было уже далеко за полночь. Лотарио немного успокоился и, усталый, вернулся домой.

Наутро его вызвали в полицейский участок, где ему пришлось повторить свои показания. Он поинтересовался, удалось ли задержать Лупера. Ответ был отрицательный. Вся парижская полиция была поднята на ноги. Ходили слухи, что преступник пока в столице.

Дон Лотарио все еще не отваживался пойти к Терезе. Он знал, что за это время до нее дошло известие о гибели баронессы, и отчетливо представлял себе, как она потрясена. Это побудило его вначале заглянуть к аббату Лагиде.

Аббат оказался дома. Когда Лотарио вошел к нему в кабинет, аббат писал, сидя за столом. Лагиде выглядел мрачнее обычного. Длинные волосы в беспорядке спускались на его плечи. Аббат был уже стар. На его лице явственно проступали следы долгих раздумий и склонности к меланхолии и в то же время следы страстей, не утихших даже с возрастом. Худая рука аббата лихорадочно двигалась по бумаге; в той поспешности, с какой он водил пером, словно в зеркале, отражалась его мятущаяся, никогда не ведающая покоя душа. Вместе с тем в его облике было нечто возвышенное, нечто притягательное. У Лагиде было лицо мыслителя.

— Мой милый Лотарио, — сказал он печально. — Вы знаете, что госпожа Данглар мертва. Говорят, вы даже присутствовали при этом ужасном злодеянии. Вы уже говорили с Терезой?

— Нет, — ответил молодой человек. — Но я полон сочувствия к ней: она лишилась единственной подруги.

— Ужасно! — сказал аббат. — Садитесь, сын мой! Расскажите, что вам известно обо всем этом!

Дону Лотарио ничего не оставалось, как удовлетворить желание аббата, хотя ему очень не хотелось воскрешать в памяти столь неприятные воспоминания.

Аббат мрачно выслушал рассказ испанца, ни разу не прервав его.

— Похоже, над иными семьями тяготеет рок, — заметил он. — Этот Данглар — вначале простой моряк, затем — благодаря подлости, хитрости и обману — один из богатейших людей Парижа и в конце концов банкрот и бедняк. Его дочь бежала, а теперь жертвой преступления стала и госпожа Данглар, которая ни в чем не виновата и, несмотря на свою ошибку, была славной женщиной!

Он подпер голову рукой, и на его изборожденном морщинами лице появилось выражение тяжкой задумчивости.

— Бедная Тереза! — продолжал аббат. — Это будет для нее тяжелым ударом. Впрочем, и ей самой суждено страдать. Позвольте, однако, спросить, что привело вас в столь позднее время к госпоже Данглар?

Дон Лотарио сперва колебался, следует ли ему вполне довериться аббату. Правда, если сам он не осмеливался обратиться к Терезе, после гибели баронессы у него не осталось никого, кроме Лагиде, кого бы он мог посвятить в свою тайну. Да и что, в конце концов, в этом дурного? Аббат, безусловно, умеет хранить секреты лучше, чем госпожа Данглар.