Чтение онлайн

Обратив, наконец, внимание на свою записку, я прочла:

«Принесите присягу, и если вас мучит жажда, выпейте».

После нескольких секунд размышления мне стала понятна игра слов. Присягу приносили при дворе, а во дворе находился колодец.

Через лоджию я прошла во двор; как я и предполагала, на ограде колодца лежал камень, под которым были спрятаны другие подсказки. Я взяла одну и поспешила обратно в замок. После прочтения следующей записки мне пришлось забраться под самую крышу башни. Ради такого случая замок был ярко освещен: на стенах его мерцали светильники по три свечи в каждом.

К тому времени, как я обнаружила уже три записки, игра целиком захватила меня, и я почувствовала азарт, потому что есть что-то завораживающее в поисках сокровищ, — даже шуточных — особенно, если в нее играют в старинном замке. К тому же, из головы у меня не выходила мысль, что предыдущие поиски были настоящими. Представляю, как они искали эти изумруды!

Шестая записка направила меня к темницам, где я была только один раз — с Женевьевой. Лестница была освещена, поэтому я решила, что не ошиблась, вообразив, что найду подсказку где-то внизу.

По ступеням я спускалась, держась за веревку. И вот я в темницах. Нет, я, вероятно, ошиблась — здесь царила темнота. Готье не мог положить записки в таком ужасном месте.

Я уже собиралась подняться по лестнице, когда прямо над своей головой услышала голоса.

— Но Лотер... мой дорогой.

Я отступила в темноту, хотя в этом не было нужды, потому что они и не думали спускаться.

Я никогда не слышала, чтобы граф разговаривал столь ласково:

— Мне придется довольствоваться тем, что ты будешь здесь... всегда.

— Ты подумал о том, как я буду чувствовать себя... живя под одной крышей с тобой?

Я не должна была там стоять, но не могла решить, что мне теперь делать. Если я поднимусь вверх и предстану перед ними, это будет весьма неловкая ситуация. Может быть, они уйдут и никогда не узнают, что я случайно подслушала их. Это, конечно, была мадемуазель де ла Монелль, к говорила она с графом так, словно он был ее возлюбленным.

— Моя дорогая Клод, так будет лучше для тебя.

— Если бы это был ты... а не Филипп.

— Ты никогда не была бы счастлива. Ты не чувствовала бы себя в безопасности.

— Ты воображаешь, что я буду бояться, что ты можешь убить меня!

— Ты не понимаешь. Тот скандал вновь оживет. Ты не можешь себе представить, как это будет неприятно. Он разрушит нашу жизнь. Я дал зарок никогда не жениться.

— Поэтому ты вынуждаешь меня пойти на этот фарс с Филиппом...

— Поверь, так будет лучше. Пора возвращаться. Но не вместе...

— Лотер... еще немного.

Короткая пауза — я представила себе их объятия. Потом удаляющиеся шаги, и я осталась совсем одна в темноте.

Я поднялась по ступеням, уже не думая о записках, Итак, граф и мадемуазель де ла Монелль были — или оставались — любовниками, и он не собирается на ней жениться. Из-за несчастья с первой женой на него будут смотреть с подозрением, если он решится на повторный брак. Со столь сложной ситуацией сможет справиться только решительная женщина, безоглядно любящая его. Мадемуазель де ла Монелль, вне всякого сомнения, к этой категории не относилась. Граф тоже это знал — он был проницательным человеком, — и его сердце всегда будет починяться рассудку. Если мои предположения правильны, он собирается выдать ее замуж за Филиппа и оставить ее в доме. Это невероятно цинично, но так похоже на него. Что ж, мужчины есть мужчины, — подумала я с горечью. Веками короли находили услужливых мужей для своих любовниц, потому что не могли или не хотели сочетаться с ними браком.

Как это отвратительно! Лучше бы я никогда не приезжала в замок. Если бы я смогла убежать... воспользоваться предложением Филиппа и поехать в дом мадемуазель де ла Монелль... да разве это возможно? И не странно ли, что именно в ее дом он предлагал мне поехать! Путь к отступлению оставался один... домой в Англию. Я обдумывала эту идею, прекрасно осознавая, что не уеду из замка, пока меня к этому не вынудят.

И какое тебе дело до темных любовных интриг некоего распутного французского графа? Ровно никакого.

В доказательство этого я свежим взглядом посмотрела на записку. Вместо темниц она привела меня в оружейную галерею, под которой находился каменный мешок. Оставалось надеяться, что мне не придется спускаться туда: наверняка, Готье не положит туда записку. Так оно и оказалось. Я нашла то, что искала, на подоконнике; содержание записки требовало от меня вернуться в банкетный зал со всеми подсказками, которые я нашла, потому что там и был конец похода за сокровищами.

Вернувшись туда, я обнаружила Готье — он сидел за столом и спокойно потягивал вино.

Увидев меня, он вскочил на ноги и воскликнул:

— Только не говорите мне, мадемуазель Лоусон, что вам удалось их все обнаружить!

Я отдала ему подсказки.

— Итак, — произнес он, — вы первая.

— Возможно, — сказала я, думая о графе и мадемуазель де ла Монелль, — другие не были столь усердны.

— Ну, все что вам осталось сделать, это подойти к тому шкафчику и взять сокровище.

Я пошла, выдвинула указанный им ящик и нашла там маленькую коробочку.

— Это оно и есть, — сказал Готье. — И скоро состоится торжественное награждение.

Он принялся звонить в медный колокольчик. Это было сигналом того, что поиск сокровища закончился, и все должны вернуться в зал.

Через некоторое время все собрались; я заметила, что лица некоторых гостей раскраснелись, костюмы были в некотором беспорядке. Граф, однако, явился со своим обычным неприступным видом в гордом одиночестве; и я заметила, что мадемуазель де ла Монелль пришла в сопровождении Филиппа.

Узнав, что я стала победительницей, граф улыбнулся: очевидно, это его позабавило.

— Разумеется, — с милой улыбкой высказался Филипп, — у мадемуазель Лоусон было явное преимущество: она ведь специалист по старинным зданиям.

— А вот и сокровище, — сказал граф и открыл коробочку — там была брошь — зеленый камень на тонкой золотой ветке.

Одна из женщин воскликнула:

— Похоже на изумруд!

— В замке ищут только одно сокровище — изумруды. Разве я вам не говорил? — ответил граф.

Он вынул брошь из коробочки и произнес:

— Позвольте, мадемуазель Лоусон — И приколол ее на платье.