Чтение онлайн

–  Курить хочу и чипсов, - отозвалась Пенелопа.

–  Чипсов не обещаю, а курить - на, кури!
– доктор подал ей портсигар и зажигалку.

Пенелопа взяла свою пепельницу и толкнула оконную раму.

Виктор, услышав мелодичный тихий перезвон стекол в раме, насторожился, вздрогнул, и снова сел за листок. Он взял белой краски и мизинцем стал что-то рисовать.

–  А кисти?
– спросил доктор.

–  А зачем?
– пожала плечами Пенелопа.

Так продолжалось минут пятнадцать. Когда Виктор, наконец, откинулся на спинку стула и посмотрел на доктора в упор. Таких ясных серо-зеленых глаз ван Чех у него раньше не видел. Создавалось впечатление, что Виктор абсолютно адекватен, только не в этом измерении.

Виктор доктора не видел, он подошел к окну и вдохнул запах сада, где цвели во всю белые деревья.

–  Это чертовски увлекательно, но меня больные ждут, - скептически заметил доктор.

–  Ну, и иди. Я за ним присмотрю, - Пенелопа легла на бок и хитро посмотрела на потягивавшегося ван Чеха.

–  Присмотрит она. За тобой бы кто присмотрел, - нежно сказал доктор, поправляя халат и шапочку, - Кстати, ты его не искала? Там, у себя?

–  Искала, - кивнула Пенелопа и зевнула, - Не нашла. Мы с Кукбарой с ног сбились. Нет, его там.

–  Там же все есть!
– удивился доктор.

–  Этого там нет. Не можем найти.

–  "Нет" и "не можем найти" - разные вещи, - назидательно заметил доктор.

Пенелопа пожала плечами и состроила доктору глазки. Ван Чех довольно улыбнулся, вздохнул:

–  Все, ушел я, нет доктора, не-ту, - трагически пробасил он и вышел. Виктор только сейчас заметил, что доктор тут был, удивленным взглядом проводил его спину из палаты.

Дер Таш снова сел за листок. Долго всматривался в него, и вдруг выпучил глаза. Пенелопа хихикнула, выглядел он очень потешно. Но ступор больного продолжался очень долго. Более двадцати минут Виктор сидел, не меняя позы. Пенелопа встала и тихо подошла к нему.

–  Виктор, - позвала она. Он не отзывался.
–

Виктор, - Пенелопа ущипнула его. Реакции ноль.

–  Проснись, Виктор, - прошептала она в самое его ухо.

Больной подскочил, как он удара током и даже не обернулся на Пенелопу, та тяжело вздохнула.

Виктор взял кисть и обмакнул ее и стал рисовать по всей своей мазне треугольники. Они были направлены вверх и вниз по очереди. Руки Виктора действовали четко, будто он был роботом. Работа была окончена спустя минут пятнадцать. Без сил он откинулся назад и опустил руки.

–  Чаю хочешь?
– предложила Пенелопа. Ее не слышали, - Ну, как хочешь, - пожала плечами она.

Виктор обмакнул кисточку потоньше в зеленую краску и подвел свои треугольники ею. Попытки хоть как-то нанести тени Виктору не удались.

–  Я это тебе оставлю, - гордо сказал Виктор, презрительно глядя на свое творение.

–  Мне это зачем?
– недоумевала Пенелопа.

–  Понадобится, - с нажимом сказал Виктор.

В дверях палаты он столкнулся с доктором, учтиво ему поклонился и как-то цветисто поздоровался.

–  Мой шедевр готов!
– так же гордо сказал он ван Чеху.

–  Я рад за вас, - доктор проникся высотой момента и решил подыграть, - могу я узреть его?

–  Нет, ни в коем разе, - отрезал Виктор.

–  Почему? Могу я узнать?

–  Шедевр малой формы предназначается даме, а вам, большое полотно. Но вот проблема, я не могу войти в мастерскую.

–  Там занятия целый день сегодня, - задумчиво потеребил отрастающую бородку ван Чех.

–  Даже когда я расписывал потолки в капелле, было не так тяжело добраться до места работы, - фыркнул Виктор и просочившись мимо доктора ушел к себе.

–  Капеллу он расписывал… ага… - пробормотал доктор.

–  Дашь шедевру посмотреть?
– улыбнулся доктор Пенелопе.

–  Да забирай, она мне не нужна, эта твоя шедевра, - в тон доктору кривлялась Пенелопа.

–  Ну, как я могу, отобрать у дамы ее шедевру, - обольстительно улыбнулся доктор.

–  А вы, доктор, такой, - состроила глазки Пенелопа.

–  Ах, прошил те дни, когда я грабил города и веси, съедал по семь младенцев за одни присест и считался грозой морей и суши, - досадуя, вздохнул ван Чех.

–  В тебе умер великий актер, Октео, - улыбнулась Пенелопа, - Если бы я не знала тебя тощим патлатым студентом-троечником, то поверила бы. Доктор уже рассматривал бумажку, еще влажную от краски.

–  И что это за инь-ян такой?
– недоуменно спросил доктор.

Пенелопа заглянула ему через плечо.

–  Треугольники.

–  Это я и без тебя понял, - задумчиво сказал доктор.

–  Ну, чего не понятного. Раз получилось, раз - нет, - пожала плечами Пенелопа.

Доктор изумленно обернулся на нее. Та совершенно не смущаясь, смотрела своими разными глазами в полные немого укора голубые глаза доктора.

–  Пенелопа, Пенелопа, - с укоризной покачал головой ван Чех, - вот от кого, а от тебя не ожидал. От себя ожидал, а от тебя…

–  Ой-ой-ой, - Пенелопа села на стул, - можно подумать, какие мы нежные.

На этой фразе что-то в ней щелкнуло, доктор почувствовал как снова натянулись внутри него какие-то струны, ощущающие опасность. Через минуту напротив него сидела уже Кукбара. Доктор посерьезнел и погрустнел одновременно.

–  И рисунок оставь. Мне интересно для чего он, - царственно сказала Кукбара.

Доктор бросил листок на стол. Кукбара поцокала языком, внимательно следя ярко-голубым и блекло-зеленым глазом за доктором.

–  У меня работы много. Я пойду, - сказал он серьезно и озабоченно.

–  Постой, - Кукбара резко ухватила его за ладонь, - побудь со мной, Октео.

–  Какого черта, - доктор вырвал руку.

Любое прикосновение к Кукбаре отзывалось дикой болью во всем теле.

–  У меня много работы, - отчеканил он.

–  Ну и бестолочь, - фыркнула Кукбара, - Видишь, детка, он снова нас бросает.

Доктор уже был в дверях. Он медленно обернулся. Перед ним сидела Кукбара с ее ухмылочкой, но на глазах Пенелопы стояли слезы.

Доктор угрюмо брел по коридору вперед. Возле палаты Виктора он задержался, немного покачался с пятки на мысок и размашистым шагом вошел в комнату.

Виктор дремал.

–  Эй, друг, просыпайся, - ван Чех мягко потрепал его по плечу.

Виктор разлепил глаза и сонно улыбнулся.

–  Хочешь я принесу тебе мольберт, будешь работать здесь над картиной, - участливо спросил доктор.