Чтение онлайн

–  Она о работе не распространялась, просто жила ею и все, - буркнул Тор, с подозрением глядя на доктора.

–  Мы работали с ней вместе. Я уже давно наблюдаю за ней расстройство.

–  Но как ей позволили работать в таком состоянии?

–  Знали только она и я. Я вел всех ее больных, она занималась бумагами. Я не уверен, что ей так уж требуется стационар. Я подойду к ней тщательнее, чем ко всем остальным пациентам. Если стационар ей не потребуется, то она отсюда выйдет тут же, но на учет встанет - это точно, - доктор скорее бубнил себе под нос, чем что-то объяснял Тору.

–  Ну, разве так может быть? Вчера все хорошо, а сегодня шизофрения? Она ведь такая спокойная сегодня!
– Тор схватился за голову.

–  Выпейте, - сочувствовал ван Чех, - многое бывает. Стационар требуется только тем больным, кто может представлять потенциальную угрозу себе или обществу. Бездомные часто у нас задерживаются.

–  А санитары?

–  Что санитары?

–  Частенько санитары приходуют больных?

Ван Чех поморщился.

–  Только не в четвертом отделении. Я специально прослежу, чтобы с Пенелопой ничего не случилось. Она мой учитель, наставник, я многим ей обязан…

Тор судорожно и тяжко вздохнул.

–  Бедная моя Пенелопа. Может, это я виноват? Я что-то не дал ей, что-то не сделал? Я бывало и груб, и не провожал куда-то и не встречал… Но когда не мог выбраться!
– начал оправдываться Тор в отчаянии.

–  Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, - затараторил доктор и подался вперед, - некоторые вещи происходят с нами не потому что мы в чем-то виноваты. Это обстоятельства! Сумасшествие одного, не является наказанием другому за какую-то вину. Пенелопа дорога мне… как учитель, я уважаю ее, - доктор вовремя свернул в приемлемом направлении, - То, что вот так обернулось не меньший шок для меня. Но моей вины в этом нет. Лучше спросите себя, а что вы делали для нее хорошего? Ведь много, не так ли?

Тор покивал сокрушенно головой.

–  Доктор, - он стал сверлить глазами ван Чеха, - пообещайте, что без меня здесь она будет счастлива. Я буду приходить, но пока меня не будет, будьте с ней. Мне бы очень хотелось, чтобы она была счастлива.

–  Если безумцы могут быть счастливыми, - печально заметил доктор. Он поражен был высказываниями Тора.

–  Я пойду к ней, - Тор встал.

–  Я с вами.

Мужчины быстро шли по коридору. Доктор примерно знал, куда положат Пенелопу. Уточнив номер палаты у медсестры, ван Чех и Тор зашли к больной. Пенелопа сидела на стуле возле открытого окна.

–  Родная моя, - Тор обнял Пенелопу, но та резко сбросила его руки, - Солнышко… - оторопел Тор.

–  Уходи, - прошипела Пенелопа и встала со стула.

Стул упал с грохотом и треснул.

Тор испуганно сделал два шага назад, но снова подался вперед.

–  Стой, где стоишь, - театрально взвыла Пенелопа, - Я запрещаю тебе приходить! Ты понял?!!

–  Но…

–  Прочь!!!

–  Пенелопа…

–  Я не Пенелопа! Я - Кукбара фон Шпонс!
– она сжала кулаки и, занеся их над головой, пошла на мужа.

Доктор сделал шаг вперед, чтобы оттащить женщину. Тор схватил жену за запястья и опустил мягко ее руки. Он долго смотрел на нее, потом молча отпустил и вышел.

Пенелопа резко изменилась в лице и стала оседать на пол. Ван Чех вовремя подхватил ее и усадил на кровать. Пенелопа заходилась в беззвучных рыданиях, а доктор только гладил ее по голове и качал, как неразумного ребенка.

Ван Чеха терзала депрессия. Отдых он находил только в момент, когда приходил на терапию к Пенелопе. В самом начале она даже подучивала его, как нужно правильно делать то или иное упражнение.

Пенелопа с удовольствием рассказывала о том, каких больных видела в пограничье. За первый год доктор выдавал поразительную эффективность. Простая гипнотерапия приносила огромную пользу разным больным. В основном это были разного рода шизофреники и некоторые больные, страдающие галлюцинациями.

Пенелопа разыскивала их в пограничье. Доктор действовал извне, Пенелопа изнутри. Однако, ван Чеху труднее стали даваться делирии. То, с чем он справлялся играючи с самого начала, теперь приносило разнообразные трудности. Больные то агрессивно отказывались от терапии, то бросались на доктора, умоляя поскорее вылечить их. Очень редко кто-то умирал от сердечного приступа. Доктор подозревал, что это дело Кукбары. Пенелопа на его такие вопросы не отвечала, замыкалась в себе.

Сама Пенелопа тоже была депрессивна. Она корила себя за то, как поступила с мужем, но пути назад уже не было.

Как не бился главврач, место за доктором закрепилось прочно. Заведующий четвертым отделением быстро стал одни из лучших докторов в городе. Ван Чех быстро становился профессионалом, восходящим светлом психиатрии. К нему присылали группы студентов, приезжали профессора из других городов. Всех интересовало, каким образом достаточно молодой врач добивается таких потрясающих результатов.

Доктор славы стеснялся. Иногда просто хотел запереться в кабинете и сгореть там со стыда. Он знал, что это заслуга не его, а Пенелопы, которая даже будучи безумной, продолжает помогать ему.

Неизменно он преодолевал панику даже без помощи коньяка. Ван Чех выходил в белом халате в накрахмаленной шапочке, изнутри сияющий, уверенный в себе, в том, что он достоин места, которое занимает. Перед тем как выйти, он всегда говорил себе только одну фразу: "Я - Вальдемар Октео ван Чех". Что-то внутри щелкало и плечи сами собой расправлялись, речь лилась рекой. Остроумие молодого доктора располагало, улыбка и непринужденная, даже слегка развязанная, манера держаться покоряли его посетителей. Большинство не отдавало себе отчета в том, что все-таки происходило. Им просто нравился доктор ван Чех. А сам доктор лишь устало вздыхал, приходя после очередной группы или собеседования с профессором в ординаторскую. Он бросал шапочку на стол и выпивал рюмочку.

Со временем доктор перестал спрашивать советов Пенелопы. Он сначала сам пытался угадать, каким образом выглядит безумие того или иного пациента. Часто он был прав. Относительно этого и строилась терапия. При этом показатели его не снижались. Он удачно и быстро защитил кандидатскую и докторскую диссертации.

Относительно пограничья у ван Чеха были свои коварные планы. Он постоянно, но очень аккуратно и осторожно экспериментировал с препаратами для Пенелопы. Он не старался подавить в ней Кукбару, он лелеял надежду, что Пенелопа будет меньше уходить туда, а больше проводить времени с ним.

В голове доктора вообще история с пограничьем укладывалась плохо. Он не понимал, как могли уживаться в одной сильной женщине такая мягкость и жестокость. Он продолжал испытывать самые нежные чувства к Пенелопе, та отвечала сдержанным, снисходительным молчанием, на все его попытки ухаживать за ней. То ли специально, с каким-то умыслом, то ли не замечая ухаживаний, Пенелопа зачастую игнорировала доктора.

В один из первых месяцев пребывания Пенелопы в клинике, Ван Чех притащил на работу большие сумки с какими-то тряпками. Он сразу ринулся в палату к Пенелопе.