Чтение онлайн

Пенелопа работала меньше с больными и больше с делами. Она старалась как можно детальнее погрузить ван Чеха в административную работу. Доктор занимался и ее больными тоже. Она чаще оставалась на ночные дежурства, он нередко дежурил в это время у дверей ее кабинета, откуда не доносилось ни звука. В такие ночные бдения ван Чеху часто приходили мысли, что это последний раз, что так больше нельзя, он живой человек и совершенно невероятно так жить. Каким-то образом последних разов доктору хватило на два года с лишком.

Перед катастрофой месяца за два доктор стал отмечать, что Пенелопа часто выглядит невыспавшейся, уставшей. Как что-то гложет ее изнутри. В какие-то дни она избегала его. Пенелопа как будто держалась из последних сил.

Утром в день катастрофы доктор проснулся с ощущением внутренней пустоты и тревоги. Перед работой он не встретил Пенелопу, хотя долго ждал ее у ворот. Потом долго искал по клинике. Медперсонал бегал как заведенный. В воздухе витал запах беды, росло какое-то напряжение.

–  Доктор ван Чех, вас зовет главный.

–  Пожар или наводнение?
– мгновенно отреагировал ван Чех.

–  Хуже, - выдохнула медсестра, которой было не до шуточек.

Ван Чех спустился вниз. Его терзали почти все демоны ада и кошки города.

–  Пред ваши ясные очи, - доктор аккуратно, не теряя достоинства, сел перед фон Бохелем.

–  Шутки свои оставь, - фыркнул фон Бохель, - Ты знаешь, что случилось?

–  Нет. Землетрясения не было, вселенский потоп не сегодня.

–  Перестань паясничать. Взял моду, - отмахнулся фон Бохель и бросил через стол листок. Листок плавно опустился на карандашницу. Доктор порывисто схватил бумажку и стал читать. Рукою Пенелопы была написана его характеристика. Давным-давно ван Чех уже читал ее. Внутри все завязалось узлом и перевернулось. Доктор сделал вид, что внимательно дочитал до конца, хотя буквы плыли перед глазами, и отложил бумагу.

–  И что ты думаешь об этом?
– спросил фон Бохель.

–  На завещание похоже, - честно ответил доктор.

–  Оно и есть, - мрачно сказал главврач и откинулся в кресле, - Ты недели не продержишься в этой должности. И скажи спасибо, если тебя, клоун, я просто оставлю врачом!

Ван Чех изумленно изогнул брови.

–  Я - клоун? Простите, у меня диплом врача.

–  Сути это не меняет.

–  Я не клоунские зарисовки показываю, я людей лечу, - обиделся ван Чех, - между прочим, по качеству и эффективности, я один из лучших.

–  У нас лицензирование скоро. Все же у меня нет уверенности, что ты его пройдешь.

–  Я легкой трусцой перебегу поперек, - с достоинством ответил ван Чех.

–  Этому клоуну я должен отдать четвертое отделение, - воздел руки фон Бохель.

–  У вас есть чистый лист бумаги и ручка?
– вдруг злобно сказал доктор.

Фон Бохель сверкнул глазами и подал требуемое. Главврач долго наблюдал, как доктор задумчиво что-то рисует на листе.

–  Это что за иероглифы?
– фыркнул он.

–  Это я черкаю. Вы же хотели, чтобы я сам уволился, - через паузу сказал ван Чех, не поднимая глаз на главного, - так вот этого не будет, - доктор медленно поднял взгляд. Они долго мерились взглядами, фон Бохель отвел глаза первым.

–  Где Пенелопа?
– вставая, спросил доктор.

Фон Бохель ему не ответил. Быстрым размашистым шагом, ван Чех покинул канцелярию.

Доктор несся по коридору, ловя то и дело слетавшую шапочку. Наконец, он как-то ловко ее посадил так, что она не спадала. Дверь в приемный покой ван Чех распахнул чересчур сильно. Она ударила о стену. Перед взором доктора предстала неприятная сцена.

Пенелопа сидела на кушетке и видом каменной статуи. На лице ее покоилась вся скорбь мира, по щекам текли слезы. В ногах ее, согнувшись в три погибели, сидел мужчина. Он держал Пенелопу за щиколотки и безутешно рыдал.

–  Я не дам согласия.

–  У тебя нет выбора, - сквозь зубы цедила Пенелопа.

–  Ладно бы ты решила развестись со мной. Но, Пенелопа, - мужчина бросился обнимать Пенелопу, та с большим трудом его отстранила, - Жизнь моя, что ты творишь! Почему ты вдруг выдумала себе эту болезнь??!!

–  Я больна, родной, я уже давно больна. Теперь я больше не могу быть безопасной для тебя, для больных. Я должна перейти на другую сторону баррикад.

–  Пенелопа, - мужчина согнулся снова.

–  Доктор. Солнышко, познакомься, это доктор ван Чех, - Пенелопа говорила, а сама умоляюще смотрела на ван Чеха, то ли просила уйти, то ли просила остаться.

Мужчина не взглянул на доктора. Ван Чех нажал кнопку вызова медсестры.

–  Вас уже вписали?
– деловито спросил ван Чех, решив, что афишировать знакомство перед мужем Пенелопы не стоит.

–  Медсестра заканчивает, - ответила Пенелопа так же сквозь зубы.

Вошла медсестра со шприцем.

–  Нам с вами нужно поговорить, - ван Чех аккуратно потеребил мужа Пенелопы за плечо. Тот поднял на доктора мученические карие глаза.

–  Вы не против успокоительного?
– ласково спросил доктор.

–  Против.

–  А коньяк?

–  Я вообще ничего не хочу, - огрызнулся мужчина, - Объясните мне хоть вы, что происходит!

–  Для этого нам нужно выйти.

Мужчина встал, но снова упал к ногам жены. Ван Чех жалобно посмотрел на Пенелопу, та отсутствовала в данном измерении.

–  Иди, Тор, - тихо сказала она, - Мы встретимся уже в палате.

Мужчина покорно встал. Каждый шаг от жены давался ему с большим трудом. В ординаторской доктор деловито достал коньяку и две рюмки, налил до краев и сам быстро выпил. Тор к рюмке не прикоснулся.

Ван Чех что-то подумал и запер дверь. Плюхнулся в кресло и стал ждать, разглядывая мужа Пенелопы. Мужчина был невзрачным: маленькие, узкие карие глазки, невыразительный большой рот, круглое лицо. От мужчины веяло душевной добротой и болью. Он не стеснялся своих слез. Ван Чеху самому хотелось стенать. День, которого он со страхом ждал, пришел. Выяснилось, что как доктор не готовился к нему, готов он не был.

–  Я знал, что что-то произойдет, - сказал устало Тор, - Она болезненная женщина. Она жаловалась на сильные недомогания. Но разве ее ко врачу загонишь? Такая… Она же святая, доктор, вы понимаете (ван Чех кивнул)?! Она всегда на работе, постоянно в своей этой психиатрии. Я и дом - это где-то далеко, это ее, но она к этому отношения не имеет. А сегодня утром она собирает вещи и говорит, что идет не на работу, а лечиться. Говорит, что у нее шизофрения, что она больна… давно и тяжело больна.

–  Я не знаю, рассказывала ли она обо мне… - начал доктор.