Чтение онлайн

–  Не протух, но подгниваю, - эхом ответил ван Чех, потом осекся и посмотрел на Пенелопу.

Немного поморгал и смутился. Та от души хохотала над остротой, смех был низкий, грудной, вызывающий.

–  Значит, будем гнильцу снимать, - сказала она, тряхнув короткой челкой, - О чем хоть печалишься?

–  Бонни.

Пенелопа нахмурилась, припомнила и поджала губы.

–  А, эта девчушка милая, ты ее едва ли старше, - Пенелопа села на стул и пробежалась глазами по истории болезни.

–  И что тут такого сложного? Банальный депрессивный психоз.

–  Я не знаю, с чего начать.

–  Сделай что-нибудь.

Ван Чех сел напротив Пенелопы и вздохнул.

–  Неплохая попытка, но ты не сильно помог больной.

–  Надо к ней сходить.

–  Умница.

–  А о чем с ней говорить?

Пенелопа цокнула языком.

–  С молодняком так сложно, - фыркнула она, - Ты же гештальт-терапевт!

–  Ну, да.

–  Сказала бы я тебе, кто ты, - ворчливо отозвалась Пенелопа, поджав левый уголок рта.

–  А ты скажи, не бойся, - сощурился ван Чех.

–  Я боюсь?
– Пенелопа вытаращила на наглеца разные глаза, - Ты маленький ссыкун, вот ты кто.

Ван Чех два раза открыл рот, но ничего не сказал.

–  Да-да. Ты мелкий трусишка, который все знает и всего боится, - усмехнулась Пенелопа, - А теперь еще и на рыбку похож.

–  Хамка!
– обиделся доктор.

–  В наше время, правда - не в цене. И заметь, ты сам попросил, так что это не я хамка, а ты слишком любопытный.

Доктор насупился и глубоко задышал, раскрывая крылья роскошного носа. Голубые глаза налились злостью.

–  Можешь пыхтеть сколько угодно, только бы это помогло Бонни и тем несчастным, которые попали к такому нерешительному врачу, - жестко сказала Пенелопа, любуясь, как доктор злится.

Ван Чех резко встал, стул за ним опрокинулся, шапочка слетела. Пенелопа охнула и попридержала улыбку. Ван Чех порывисто поднял шапочку и попытался натянуть ее на голову, но она была мала, поэтому осталась держаться на его голове лишь чудом. Он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. На раковине звякнула мыльница.

–  Люблю манипулировать, - довольно улыбнулась Пенелопа.

Она встала и спокойно прошлась до палаты Бонни по коридору. Пенелопа пришла в тот момент, когда доктор проводил опрос больной. Бонни сидела бледная, сверкая на доктора опасливо серыми глазами. Наматывала на палец рыжий локон.

–  Когда приснился первый кошмар?

–  Я не помню. Давно, - печально ответила Бонни, - О чем он был, я тоже смутно помню. Понимаете, это всегда был вроде бы и один сон, и с другой стороны, в нем всегда что-то было по-другому.

–  Детали менялись?

–  Постоянно что-то добавлялось. В результате, я ни одного сна не могу вспомнить, - Бонни сказала это с каким-то надрывом.

–  Почему именно пауки? Чем они для тебя опасны?

–  Ночью они могут заползти под одеяло, укусить, впрыснуть яд и к утру сожрать.

–  А не подавится?
– доктор с сомнением посмотрел на Бонни.

–  Чего?

–  Я говорю, ему жирно не будет одному? В смысле, он такой маленький, а ты по сравнению с ним большая. Питон и тот бы человеком подавился.

Бонни задумалась, но ничего не стала говорить, уверения на нее не подействовали.

–  Вам угрожали когда-нибудь расправой?

Бонни промолчала. Она долго сидела, глядя на угол стола.

–  Нет, никто, никогда, нет… нет…

Она долго шептала слово: "Нет!", а глаза ее наливались слезами.

–  Ох, ты бедненькая, - доктор закусил губу, - дай сюда ручку, ну, дай, не бойся.

Бонни еще могла себя контролировать, она подала руку.

–  Расслабь… расслабь, тихо… - доктор потряс руку и пальцами нащупал вену на сгибе локтя.

–  Я сделаю укол, не беспокойся. Тревога сразу уйдет. Я больше не буду тебя спрашивать об этом, хорошо?

Бонни держалась из последних сил, закусила пухленькую розовую губку и кивнула. Доктор быстро достал из халата железный ящичек со шприцом и парой ампул препарата. Сделал укол. Убрал железную баночку.

–  Бонни, ложись.

Девушка встала из-за стола, повалилась на кровать. Слезы еще текли из глаз, она была вся в каких-то своих неприятных воспоминаниях. Доктор сидел рядом на кровати, сложив руки на коленях, и задумчиво кусал губу.

–  Идемте, доктор ван Чех, - спустя три минуты созерцания сказала Пенелопа.

–  А Бонни?

–  Она успокоится. Я не думаю, что она начнет буйствовать, - мягко сказала Пенелопа.

–  Я все провалил, - доктор насупился и сел на подоконник в коридоре.

–  Ну, и что ты провалил? Пойдем в курилку, - Пенелопа дернула его за халат.

–  Она рассказала мне о себе. Она совершенно не помнит детства. Помнит себя, начиная лет с 14. То есть ей 24, а она не помнит значительный кусок жизни, - доктор вздохнул.

Пенелопа открыла дверь в курилку и заперла ее ключом, доктор сел на подоконник и стал болтать ногой. Пенелопа закурила.

–  Я слушаю тебя, продолжай, - сказала она.

Доктор достал из кармана халата портсигар и тоже закурил.

–  Стильная вещица, - отметила Пенелопа.

–  Она не помнит важный период жизни. Как правило, у людей есть воспоминания о жизни до 7 лет. Хотя бы на уровне ощущений. Период с 7 до 14 она помнит очень смутно. Она оперирует только тем, что знает со слов других. То есть, что в 14 лет ее удочерили, а до того она жила в детском доме. Оттуда никаких воспоминаний. Возможно, ее страхи это воспоминания, которые пытаются прорваться.

–  Скорее всего, - Пенелопа стряхнула пепел и продолжила слушать.

–  Бонни явно угрожали расправой, и она это помнит, но настолько боится, что даже не говорит. Хотя все реакции "за". Она помнит кто, она помнит за что.

–  За что?
– Пенелопа хитро прищурилась.

Доктор закусил губу и задумчиво ее пожевал. Он несколько раз бросил опасливые взгляды на собеседницу. Он не решался сказать.

–  Как маленький!
– хихикнула Пенелопа.

–  Вы тоже так думаете?

–  Как? Что ты как маленький мальчик жмешься?