Чтение онлайн

–  Добро пожаловать, - пропела она, - Муж не любит гостей, принял вас только ради Пенелопы. Любимая ученица, вы понимаете, - доктору совершенно не понравилось, как она произнесла последнюю фразу.

–  Доктор Вальдемар Октео ван Чех, - отрекомендовал себя он.

–  Анна Элиса дер Гловиц, - она улыбнулась и протянула руку.

Доктор как мог галантно облобызал ручку. Из дверного проема кухни на него злобно сверкнул глазом профессор. Доктор смутился и стал разуваться.

–  А это наша дочь - Лянка, - Анна подталкивала девочку лет девяти-десяти, - Не бойся, Лянка, это добрый доктор ван Чех.

–  Здравствуйте, - пискнула девочка.

Дискомфорта добавляло то, что Лянка даже для своего возраста была невысокого роста, а доктор уже тогда был высок и статен.

За ужином дер Гловиц скрупулезно выяснял, как учился доктор, какие конференции посещал, какие доклады писал. Последнее, что особенно волновало профессора, не имел ли ван Чех связей с какими-либо симпатичными родственницами. Проблема была именно в том, что доктор одну такую связь имел.

–  Загвоздка вот в чем, - несмело улыбался он, когда остался с профессором один на один, - Тогда я не знал, что она мне какая-то кузина. Мать от своей семьи отстояла достаточно далеко, не общалась с родственниками, а это оказалась дочь ее двоюродного брата. По сути, седьмая вода на киселе. Но когда она потом сама мне все рассказала, было очень неприятно.

–  Да?
– дер Гловиц скорчил самую презрительную из своих рож, - И как же вы выходили из этой щекотливой ситуации?
– скучая, спросил он.

–  Ситуация как-то сама собой разрешилась, - пожал плечами доктор, - Я немного проанализировал свои эмоции и понял, что важно не то, в каком родстве мы состояли, а то, что нам было хорошо вдвоем. Она знала, что я ей дальний родственник, я этого не знал. Если хорошо покопаться, все мы друг другу родственники, - спокойно отвечал доктор, глядя в лицо профессору.

Лицо Хостеса искривила улыбка, выражавшая крайнюю степень брезгливости.

–  Она случайно не была похожа на вашу мать?

–  Нет. Совершенно. Мира, моя мать, была темненькой, кучерявой, как я. А Шаора блондинка, тоже кучерявая… Но, проще сказать, чем они были похожи, чем сравнивать. Я рассматривал эту версию, но это невозможно, просто невозможно, - оскорбился доктор, старательно делая вид, что все в порядке.

Мужчины помолчали. Наконец, дер Гловиц причмокнул и сказал:

–  Залезть к кому бы то ни было в голову задача довольно простая. Достаточно знать тип репрезентативной системы и уметь пользоваться этим. Да, природный магнетизм необходим. Я почему так подробно расспрашиваю о вашей сестре? У вас на лице написано, что вы влюбчивый и неразборчивый. Поэтому даже связь с вашей родной сестрой меня бы не удивила.

–  А с братом?
– раздражившись, не сдержался доктор и тут же прикусил язык.

Дер Гловиц обратил на него пристальный внимательный взгляд.

–  Тут я бы, пожалуй, удивился впервые с тех пор, как увидел новорожденную дочь. Но опять же, на вашем лице написано, что гомосексуальная связь для вас за гранью возможного, - лениво, слегка даже позевывая, сказал профессор.

В комнату, отчаянно стесняясь, зашла Лянка. Она была вся пунцовая от смущения, но судя по взгляду, очень храбрилась.

–  Тебе чего?
– высокомерно спросил отец, - Здесь идет взрослый разговор. Поди прочь.

Ван Чех поморщился:

–  Простите, профессор, мы можем продолжить разговор позже? Лянка, послушай, - медленно начал доктор, судорожно соображая, - мне очень интересно узнать, я как раз собирался спросить твоего папу, но раз ты сама пришла…

Ван Чех увел пунцовую от восторга и страха девочку из комнаты. Ему совершенно не понравилось, как и в течение ужина и сейчас с ней обращался отец.

–  Ну, вот тут у меня мой стол, под столом всякие куклы, тебе, наверное, это неинтересно, - Лянка бойко показывала ван Чеху свою комнату спустя пять минут.

–  Нет, ну почему не интересно, - задумчиво сказал доктор и сложил губы трубочкой, - в свое время я тоже играл в куклы.

Лянка хихикнула.

–  Я делал им операции. Пули вынимал из них, лоботомию…делал… - тихо закончил доктор, задумчиво.

Девочка смотрела на доктора исподлобья, то ли как на злейшего врага, то ли прикидывая, а стоит ли попросить показать, что такое "лоботомия". Красивое, незнакомое слово. Ничего не решив, она продолжила экскурсию.

–  А тут мои книжки.

В основном библиотеку составляли детские книги и книги для младшего и среднего школьного возраста, рекомендованные программой.

–  Никому не скажешь?
– заговорщически зашептала она.

–  Никому, - так же ответил ван Чех и по старой дворовой памяти покрестил сердце.

Лянка нырнула под кровать и достала большой увесистый подарочный том избранных трудов Фрейда. От неожиданности доктор присвистнул.

–  И нравится?

–  Очень. Отец, если увидит, убьет!
– радостно заявила она.

–  Стащила?

–  Купила, - улыбнулась Лянка.

Маленькая детская тайна, связала доктора и Лянку. Они стали практически неразлучны. Доктор постоянно сопровождал куда-то Лянку, а она, не смотря ни на что, оставалась дома, когда ван Чех занимался с профессором.

Анна смотрела на эту дружбу с умилением, одобряя ее. Дер Гловиц - с тупым непониманием и ревностью, частенько срывал на ученике свое раздражение, относился к нему пренебрежительно. Причины этого ван Чех понимал, но дружбы с девочкой заканчивать не собирался. Он по-новому переживал все самые сладкие моменты детства, которое помнил смутно. Нервность профессора действовала ему на нервы, но ссориться с учителем он не хотел.

Спустя две недели Вальдемар решился обсудить с дер Гловицем проблемы Бонни, кратко изложив суть, он скромно замолчал. Профессор тяжело вздохнул, словно ему предстояло учить высшей математике умственно отсталого школьника.

–  Детство безусловно должно быть восстановлено в памяти, - изрек он, наконец, - Хотя я и противник этого озабоченного немецкого старикашки, но не могу не признать, в одном он был прав: большинство наших проблем завязались еще в детстве. А большинство душевных болезней связаны с фрустрацией и внутренними запретами.

Доктор кивал, ничего нового для него пока не было.

–  Вот ты помнишь свое детство?
– в лоб спросил дер Гловиц.

Ван Чех задумался.

–  Где-то класса со второго помню.

–  А раньше?

–  А раньше только с рассказов родителей.

–  Ты рос отсталым?
– брезгливо спросил профессор, и без того выдающийся подбородок еще больше продвинулся вперед.

–  От чего же отсталым?
– ван Чех удивился и обиделся, - В детстве меня мучил кошмар, самый большой страх был, что отец уйдет на работу и не вернется.