Чтение онлайн

Лицо Сойера потемнело.

— Я облажался, — он кинул на Аттикуса полный боли взгляд. — Может, у меня голова не варит нормально после возвращения, но… мне все еще не кажется, что я заслуживаю жить на свободе.

— Может, ты смог бы…

— Бро, люблю тебя, чувак, но хватит меня воспитывать.

— Что?

Когда Сойер выпрямился, Аттикус с изумлением обнаружил, что братишка на дюйм его выше. Накачал мышцы. Совсем взрослый.

Боже.

Сойер улыбнулся.

— Ну, наконец-то дошло.

— Наверное, это чувствуют родители, — с сожалением сказал Аттикус. Когда их отчим попал в тюрьму, Аттикус стал главой семьи. А поскольку их больная и переутомленная мать не могла этим заниматься, он, по сути, вырастил Сойера и Гектора.

Но Сойер больше не ребенок. Совсем не ребенок.

— Ты так давно уехал, что я забыл, что ты вырос. Блять, тебе тридцать три?

— А значит, ты старикашка, да? — Сойер улыбнулся, затем пристально посмотрел на Аттикуса. — Отпусти вожжи, Атт. Это моя жизнь, и мне ее жить.

Черт. Для дома очень соблазнительно все контролировать, заботясь обо всех уязвимых и слабых. Отпустить само собой не выходило. Но были времена, когда Дому — или старшему брату — нужно было отступить.

Его охватила гордость. Брат ушел на дно и теперь пробивался обратно со всей решимостью и отвагой, которые он проявлял на протяжении всей своей отмеченной наградами военной службы.

— Принято.

— Чертовски верно, ты это принял, бро.

В дверях появился Салдана. Время встречи истекло.

Аттикус поднял руку в жесте благодарности.

— Я буду держать ухо востро, если тут начнутся проблемы, — сказал Сойер. — И эй, поздравляю тебя с прекрасной новой леди.

Аттикус благодарно кивнул, бросил:

— Будь осторожен, — и пошел к двери.

На выходе он помедлил и пошел дальше. Нет времени заскочить и посмотреть, как дела у Джин. И он дежурит вечером, так что не сможет сходить с ней сегодня куда-нибудь.

Он фыркнул. Ей бы все равно не понравилось, что он пришел. Хотя они отлично воспользовались «привилегиями» в пятницу, она старалась держать его на расстоянии вытянутой руки. Он отстал от нее на выходных, чтобы дать ей иллюзию контроля, но уговорил поесть завтра вместе, разыграв карту «я так голоден». У этой женщины призвание кормить людей.

Ему это нравилось. Нравилось, что для нее важно делать других счастливыми. Нравилось в ней все. Может, она хочет сохранять дистанцию, но он, блин, не хочет. Чем дальше, тем больше он думал о том, что нашел женщину, которую хотел связывать, которую хотел обнимать. С которой хотел жить.

— Итак, как дела с Аттикусом? — спросила Кайли по телефону.

На кухне у себя дома Джин выдавливала вилкой рисунок на печенье с арахисовым маслом, прежде чем сунуть его в духовку, и поблагодарила звезды, что подруга не видит, как она покраснела.

— Аттикусом? — небрежно спросила она, стараясь изобразить тон «кто такой Аттикус?»

— Джин, — укоризненно сказала Кайли, — ты ведь знаешь, что живешь сейчас в маленьком городке, да? А Саммер, Бекка и я дружим? И что Саммер обязательно расскажет нам о том, как Аттикус очень, очень переживал, что ты пострадала… И, может, о том, как он на тебя накинулся на стоянке «КлеймДжампер»… перед тем, как ты села в его грузовик.

Ой, блин.

— Я забыла, что вы, янки, сплетничаете не хуже, чем южане.

— В долгие зимы, когда все заносит снегом? Мы сплетничаем гораздо, гораздо больше. Сегодня уже среда, так что давай выкладывай. Между вами что-то серьезное?

— Нет, — Джин взглянула на бедное печенье, которое она раздавила вилкой и поморщилась. Прости, печенье. Она сняла его с противня и повернулась. — Пссс.

На другом конце комнаты Триггер поднял голову. Распахнув огромную пасть, он поймал брошенное угощение и благодарно вильнул хвостом по линолеуму.

— Нет, любопытная Варвара, — ответила Джин в телефон. — Мы просто развлекаемся. Наслаждаемся моментом. Ничего серьезного.

— Ну, черт, — пауза, — знаешь, все сабы в округе думают, что он офигенный. Он… эм…

Джин улыбнулась. Кайли, может, и пытается изображать из себя парня, но, господи боже, она такая же забавная, как любая девчонка. И то, как она надеялась, что между ней и Аттикусом что-то серьезное, умиляло Джин.

Но как объяснить подругам, что у нее пунктик по поводу дружеского секса.

— Он совершенно точно эммм. Он круче, чем эмм.

— Оу, вау. Мне нужно охладиться, — пробормотала Кайли.

Джин услышала, как хлопнула дверца машины.

— Мне надо идти. Я не одна.

— Правда? Прискакал твой ковбой со своими большими причиндалами?

Джин все еще смеялась, когда открывала Аттикусу дверь.

При виде нее его взгляд потеплел.

— Ты вся раскраснелась, милая, — он вошел внутрь, неукротимый как прилив, и прижал ее к стене твердым телом.

Когда он ее поцеловал, медленно и глубоко, она стала мягкой, как сдобное печенье в горячей духовке.

— Ты пахнешь ванилью и сахаром, — пробормотал он, покусывая ее подбородок и спускаясь по шее вниз.

Когда он прижал к ней быстро твердеющие… причиндалы, она захихикала.

Он выпрямился, уперся предплечьями в стену рядом с ее головой и принялся внимательно разглядывать ее лицо. Потом слегка улыбнулся:

— Эта не та реакция, которую я обычно вызываю, — сухо сказал он.

Она расхохоталась еще сильнее, и даже тогда, как она заметила, он не растерял уверенности в себе.

— Кайли назвала эту часть анатомии, — она кивнула ниже пояса, на его каменно твердый член, — причиндалы.

— А, — он улыбнулся, — на мое счастье, у меня тут под рукой женское хозяйство, — беспощадными руками он расстегнул ее штаны и спустил их до пола.

Он сделал шаг назад и расстегнул собственные джинсы.

— И я вполне могу в него засунуть свои причиндалы.

— Господи, — сказала она еле слышно. Его… причиндалами… можно было только восхищаться. Длинный, красивой формы идеально прямой член. Она провела пальцем по венам и шелковой коже, покрывающей железный стержень.

Она чуть не застонала, когда он натянул на всю эту красоту презерватив.