Чтение онлайн

Он уставился на ее макушку. В ее голосе была симпатия и… еще абсолютная уверенность, что он справится со своими страхами.

И что она ему поможет. Неудивительно, что она творила чудеса с Сойером.

****

Воскресным утром она вышла на заднее крыльцо с чашкой чая и одеялом и уселась в видавшее виды садовое кресло. Довольно вздохнув, Триггер растянулся у нее в ногах.

Удовлетворенная, она накрыла ноги одеялом и сделала глоток чая.

Оранжевые калифорнийские маки яркими пятнами выделялись на фоне потрескавшегося серого деревянного забора. От сирени в самом цвету доносился соблазнительный аромат.

Газон… ну, газон определенно нужно подстричь. Кто знал, что трава может расти так быстро?

На крыльце в темно-зеленых кашпо, которые она купила на прошлой неделе, росла белая вербена.

Джин запрокинула голову, глядя на голубое небо и наслаждаясь тишиной.

Где-то ближе к рассвету Аттикус поцеловал ее на прощание, накрыл ее одеялом и вышел. Он был на связи 24 часа в сутки, и по рации поступил вызов.

Без всяких угрызений совести она снова заснула. И спала допоздна.

Джин улыбнулась… В конце концов, она сильно вымоталась, и даже после долгого горячего душа у нее этим утром болели мышцы. Аттикус был очень изобретательным — и требовательным — любовником.

Хотя он не особо много требовал от нее вне спальни. Разве Доминанты не должны многого хотеть?

Но он был не такой, и они нашли отличный баланс между тем, чтобы отдавать и брать. Конечно, пару раз ей пришлось напомнить себе, что уборка и готовка — это не ее дело. Черт возьми, ей нравилось делать для него эти вещи. Она глотнула чаю, чувствуя, как по горлу спускается тепло.

Однако, поскольку она смогла подавить свое желание прислуживать, возможно, она слишком беспокоится, что начнет ради мужчины из кожи вон лезть. Может быть. Черт возьми, ей все еще хотелось обратиться к психологу, но, кроме сотрудников тюрьмы, специалистов поблизости не было.

С минуту она кусала губу.

«Я хочу быть с ним». Если она все сделает правильно, то можно будет отступить от установленных себе правил и насладиться тем, что происходило между ними. Теперь, когда она бдительно следит за своей склонностью растворяться в отношениях, она, конечно же, сможет не быть тряпкой и не стараться изо всех сил его порадовать.

Потому что Аттикус стоит того, чтобы за него бороться. Даже если бороться придется с самой собой…

Аттикус выехал из леса на пастбище. Фестус мягко цокал копытами по пышной траве, направив уши вперед. Ему явно нравилась извилистая горная тропа.

Жаль, что поездка не успокаивала Аттикуса. На душе было тяжело. Черт, он даже не чувствовал тепла от коня. Красные пятна плыли перед глазами, заслоняя весенне-зеленые поля. Если смотреть на солнце, могут остаться белые круги; если на убийство — кровавые.

Охрененно много крови…

Убийца не смог далеко уйти, но от того, что он за решеткой, его молодая жена не воскреснет. Черт. Накачанный метамфетамином и стероидами ублюдок пришел в ярость из-за того, что его женщина беспокоилась о семейном бюджете, и заставил ее замолчать с помощью ножа.

Ей и двадцати двух лет не исполнилось.

Аттикус понял, что остановил Фестуса и невидящим взглядом смотрит на горы. Глубокое дыхание не помогало забыть запах крови, ненависти и насилия. Вздохнув, он погладил лошадь по шее.

— Извини, приятель, я…

— Аттикус, ты в порядке?

Он положил ладонь на рукоять пистолета, а потом узнал этот голос.

В мягком синем свитере и коричневых джинсах Джин стояла у деревянной ограды на участке Мастерсонов.

— Привет, — скрипучим голосом сказал он.

Она нахмурилась.

— Что не так?

— Ничего.

Она раздраженно фыркнула и залезла на ограду. Затем сказала низким голосом, изображая его:

— Первый урок на сегодня: быть честным.

Он не смог улыбнуться.

— В точку, дорогая, — он подвел Фестуса поближе и усадил Джин боком на лошадь перед собой.

Раздался клевый писк. Девушка схватила его за рубашку.

Притянув ее, мягкую, удивительно теплую, поближе, он поцеловал ее в плечо и вдохнул аромат лаванды и ванили. Мир по-прежнему оставался чудесным и чистым. Господи, ему нужно было это знать.

— Джин, я…

К его удивлению, она повернулась и крепко обняла его.

— Шшш. Что бы ни случилось, мы сможем это поправить. Шшш.

Он поджал губы. То, что случилось с жертвой, исправить не удастся. И все же сочувствие Джин и ее желание помочь сняли камень с его души. Он глубоко вдохнул. Тьма перестала тянуть к нему щупальцы. Он слышал, как резвятся лошади на соседнем пастбище, как ветер играет в соснах, обрывки разговоров Мастерсонов, спорящих в конюшне.

Жизнь продолжалась. Все в его руках. Он поднял голову, поцеловал Джин в щеку, потом в губы.

Положил руку ей на затылок. Она продлила поцелуй, давая ему все как нежданный подарок судьбы.

Подняв голову, он посмотрел на нее сверху вниз, увидел крошечную морщинку беспокойства меж ее бровей. Она волнуется за него.

— Спасибо, Джин.

Улыбнувшись, она из хорошенькой стала умопомрачительно красивой.

— Всегда, пожалуйста, я бы сказала. Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

— Нич… — уже почти снова это же соврав, он поймал себя на слове и грустно на нее посмотрел, — убийство. В городе. Плохо дело.

Она поморщилась.

— Все погибли?

— Да, — к собственному удивлению он добавил: — Жертва — молодая женщина. Ее мужчина вышел из себя, — чертов ублюдок. — Мы задержали его, но она… — челюсти свело, и он не смог больше произнести ни слова. К черту разговоры.

Наклонившись вперед, он схватил Джин за левую ногу, перекинул через шею лошади, так что Джин оседлала Фестуса. Когда Вэр ослабил поводья и заставил лошадь перейти на шаг, Джин тихо беспокойно пискнула. Девушка из города никогда раньше не ездила на лошади без седла.

В этот момент она прочистила горло:

— Ты вроде бы говорил, что твой отчим был агрессивным мужчиной? — вопрос попал в цель, словно она выстрелила в яблочко.

Видимо, он дернул руками, потому что Фестус остановился и через секунду принялся щипать траву.

«Мой чертов отчим». Поверх головы Джин Аттикус смотрел на густые вечнозеленые растения на склонах, окружавших долину. Мама слишком часто была в кровоподтеках. Каждый день после школы он приходил в ужас от того, что обнаруживал.