Чтение онлайн

– Что? – не выдержала я и тоже нахмурилась, оглядев себя. – Что-то не так?

– Всё нормально, - заключил мужчина холодным тоном и достал из кармана джинсов ключи от квартиры. – Говори мало. А еще лучше – не говори вообще, пока не останешься с Тимом одна.

– Может, я вообще в квартиру заходить не буду, чтобы исключить любые риски? – уже шипела я, так как Дядя-демон открывал дверь.

– Идём, - взял он меня за руку и так быстро переплел наши пальцы. Хотела было их вырвать, но держал меня Дядя-демон крепко и действовал быстро, что я даже не сразу сообразила, как оказалась уже в прихожей квартиры на коврике у входа. И стоим мы на нем как два дебила, взявшись за ручки, ожидая чего-то. Первого звонка, наверное. Только букетов и бантов не хватало.

Мысленно подобралась. Сосредоточилась на том, что мне нужно будет сейчас соответствовать своему великовозрастному «жениху», разница с которым у нас целых четырнадцать лет. Чуть сощурила глаза, чтобы хоть немного догнать его по возрасту «гусиными лапками». Выпрямила спину, расправила плечи и состроила самое серьёзное лицо, на которой только была способна. Не такое серьезное, конечно, как у моего «жениха», но, по крайней мере, лучше, чем моя почти детская улыбочка.

– Моня, это ты? – донесся голос из глубины квартиры, и я, не выдержав прыснула, тут же прикрыв рот и нос ладонью.

– Я, мам, - крикнул в ответ Мирон Александрович и мягко дернул рукой, чтобы я приняла вертикальное положение и перестала беззвучно ржать.

– Иди поешь, пока я собираюсь, - кричала всё оттуда же женщина.

– Я не один, мама, - с нажимом и некоторой долей нервозности протянул Мирон Александрович и строго глянул на меня, отчего я сразу собралась, утерев выступившие от смеха слёзы в уголках глаз. – Я хочу тебя кое с кем познакомить.

После этих слов в квартире как-то резко образовался вакуум, а на плечи мне будто камень упал и стал только тяжелее, когда стали слышны приближающиеся к нам шаги.

– Ну, и с кем ты меня хочешь познакомить, сынок?
– крайне недовольным холодным тоном прозвучал данный вопрос, а у меня всё внутри обмерло, когда к нам вышла женщина в нежно-голубом твидом костюме. Руки скрещены на груди, маникюр – синоним деловой женщины со вкусом, жемчужная нить на шее и взгляд серых глаз, который оказался в разы суровее, чем у самого Дяди-демона, когда она окинула меня небрежным взглядом снизу вверх, увидела наши переплетенные пальцы и лишь слегка повела тонкой светлой бровью в знак того, что более мерзкой картины никогда еще не видела. – Ну, и кто она? – спросила женщина, больше ни разу на меня не посмотрев. Теперь все ее арктически холодное внимание было сосредоточено на собственном сыне, что дало мне возможность слегка спрятаться за его бицепсом и дать себе маленькую передышку.

– Майя. Моя невеста, - столь же сдержано ответил своей матери Мирон Александрович.

Слегка сжала его руку, словно говоря ему, что всё норм, я еще держусь, за меня можно не волноваться.

– Невеста? – лёд серых глаз снова вцепился в моё лицо. Теперь она смотрела на меня так, будто я была облита дерьмом с головы до ног и облизывалась, смакую вкус, и ловя ртом на лету мух, которые, конечно же, кружили вокруг меня. – Ты ее с уроков забрал?

– Мама, - осек ее Мирон Александрович.
– Мы это уже обсуждали.

– Не лезу. Делай, что хочешь, - сразу подняла она руки ладонями к нам и, недовольно фыркнув пошла туда, откуда вышла – обратно в свой тепленький Ад.

Кожей почувствовала, как плечи Мирона Александровича опустились, словно его только что отпустило напряжение.

– Снимай курту и ботинки. Тапочки в тумбочке, - указал он на белую мебель.

– Ваша мама такая… душка, - с трудом подобрала я слово, снимая куртку. – Вы, случайно, не родственники?

– Смешно, Уральцева. Очень смешно, - иронично произнес Дядя-демон, а я надела домашние белые мягкие тапочки. Символично, однако. – Идём, - сказал мужчина устало и снова взял меня за руку. В этот раз я возражать не стала. Мне явно нужно за него держаться, так как он был единственным, кто мог меня защитить от своей же адской мамочки.

Из прихожей мы попали в гостиную и кухню. Тима обнаружился на полу на детском мягком коврике среди россыпи ярких игрушек. Увидев своего папу, сразу улыбнулся, продемонстрировав ему один, но очень гордый зубик.

– Привет, Тимка, - Мирон Александрович отпустил мою руку и наклонился к сыну, чтобы взять его на руку и прижаться щекой к щеке. – Как дела? Сегодня без капризов?

– Тима, привет! – поприветствовала я малыша вполголоса и мягко пожала его ручку, но Тима решил, что руки ему мало и потянулся ко мне обеими руками. – Иди ко мне. Я скучала.

Не очень охотно, но Дядя-демон передал мне своего сына и снова состроил каменное лицо, когда из одно из комнат вышла его мама с белой кожаной сумочкой в руке.

– Я смотрю, с Тимуром она уже знакома? – если бы эта женщина имела способность плеваться ядом, то я бы захлебнулась им уже на пороге квартиры.

– Знакома, мама, - деловым тоном ответил ей Мирон Александрович.

– Ну, конечно, - фыркнула женщина и, уходя в прихожую, всплеснула руками. – Все со всеми знакомы, одна мать обо всем узнает последней…

Дальше она говорила что-то еще, но слышно ее, к счастью, было плохо.

Покачивая на руках Тиму, я повернулась к Мирону Александровичу, который держал самообладание из последних сил.

– Я тебя подвезу до вокзала, - выронил он, наконец, и тоже направился в прихожую вслед за матерью.

– Не нужно меня никуда подвозить, - нервно выплюнула его мама. – Я сама отлично умею вызывать такси или ждать на остановке автобус. Оставайся со своей школьницей и смотри, чтобы она не уронила моего внука. Надеюсь, у нее хватит мозгов, чтобы не кормить Тимура всякой дрянью…

– Вообще-то, мне уже девятнадцать, - не сдержалась я и крикнула погромче. – И учусь я на втором курсе, а не в школе. – а, чтобы досталось ещё и Дяде-демону, который втянул меня во всё это и из-за которого я испытываю акт унижения от его мамочки, добавила. – И мы с Моней любим друг друга!

Моня, он же – Дядя-демон, он же – Мирон Александрович, тотчас выглянул из прихожей и просверлил меня взглядом, обещающим мне очень скорый отрыв башки.

В ответ я лишь вопросительно подняла брови и так же громко крикнула, чтобы меня слышала демоническая мамочка:

– Не волнуйся, любимый, я буду биться за нашу любовь до конца!

Мама Мони назвала меня школьницей – мама Мони школьницу и получила.

Правда, Дядю-демона стало жалко, когда он сокрушенно качнул головой и, не испытывая никакой радости от сложившейся ситуации, снова попытался предложить своей матери подвезти ее.

– Сказала же, сама доеду. И не забудь, что пюре и компот для Тимура стоят у плиты. Смесь новую я ему купила, она в верхнем ящике у холодильника. Всё, мне пора.

Дверь хлопнула и наступила оглушающая тишина. Тяжелой походкой крайне уставшего человека Мирон Александрович вернулся в гостиную и подпер плечом дверной проем, скрестив руки на груди: