Чтение онлайн

Странно, что он ей нравится, учитывая уровень спецэффектов восьмидесятых годов. Молодежь сейчас избалована графикой, а подобный уровень, скорее способен отвратить их от просмотра фильма, нежели намертво приклеить к экрану.

Двадцать лет назад я примерно с таким же лицом смотрел этот фильм и оторвать меня от него было невозможно. А уж когда я узнал, что у него есть еще несколько частей, взвыла вся семья, когда я единолично захватил DVD-плеер и телевизор.

Прошла уже примерно половина фильма, а я до сих пор пытался понять, для чего я остался. Чухан вряд ли явится, время почти перевалило за полночь, и в моем присутствии в доме у подчиненной уже не было необходимости. Пора уходить и дать девушке время на отдых.

– Вам не холодно? – вдруг спросила Уральцева, вероятно, заметив мои телодвижения.

– Нет.

– А я что-то замерзла. Сейчас плед принесу, - решительно встала она и вышла из гостиной, оставив меня одного. Через несколько секунд вернулась с двумя пледами и внезапно погасила свет. – Ой! Я по привычке. Просто привыкла смотреть телевизор в темноте, - свет снова зажегся над головой.

– Оставь выключенным. Без него и правда лучше.

Свет снова погас. Уральцева прошла мимо меня, села на свой край дивана и протянула мне плед:

– Я для вас тоже на всякий случай захватила. Вдруг замерзнете.

– Спасибо, - принял из ее рук мягкую ткань и, не зная, куда его убрать, положил на свое колено и сверху прижал рукой.

Укутавшись в плед, Майя вновь сосредоточилась на просмотре, а я думал о том, как бы уйти так, чтобы это было уместно и не казалось оскорбительным для хозяйки квартиры, которая любезно принесла для меня плед.

Так в раздумьях я просидела до конца фильма и счел, что его завершение можно считать отличным поводом для того, чтобы уйти. Волноваться о Тимке не приходилось: Матвей почти каждые полчаса присылал фотографии спящего Тимки и себя «красивого».

– Ну… - прочистил я горло и оттолкнулся от спинки дивана под мелодию к титрам в конце фильма. Пора прощаться.

– Мирон Александрович, - обратилась ко мне Уральцева, от которой в полумраке в углу дивана были видны только большие глаза, торчащие из пледа и отражающие свет телевизора. – А давайте картошку пожарим? Я не наелась пирогом, - виновато-грустное бормотание из-под одеяла вызвало у меня улыбку. – Или вы уже уходите?

Кто я такой, чтобы отказывать большим совиным и очень голодным глазам?

– С луком? – спросил я после некоторой паузы, пока Уральцева слишком очевидно теряла хорошее настроение.

– Угу! – резко кивнула она, а глаза ее вновь зажглись задорным огоньком. Плед отлетел в сторону, а сама Уральцева уже успела выпорхнуть из гостиной и начала греметь посудой в кухне, где загорелся свет.

Тихо усмехнувшись, последовал за ней.

– Я чищу и крошу картошку с луком, а вы жарите, - командовала девушка, размахивая ножом. – Так вкусно, как у вас, у меня пожарить не получится.

– Раз готовить мне, то и чистить буду я.

Мягко забрал из ее руки нож и приступил к чистке картофеля.

– А я тогда лук порежу. Не стоять же мне просто так, - фыркнула девушка деловито и, слегка меня оттиснув бедром в сторону, достала из ящичка с приборами еще один нож.

Через несколько минут, когда я почти закончил с картофелем, за спиной послышались тихие всхлипы.

– Козёл! – сдавлено бормотала девушка.

Резко обернулся и заметил, что майя плачет над луком, режет его ножом и показывает ему фигу.

– У тебя всё нормально?

– Этот лук… - ткнула она в него пальцем и подняла на меня красные заплаканные глаза.
– …Злее него я еще не встречала! – шумно втянула она носом воздух и снова показала разделочной доске с луком фигу. – Козёл!

– А фигу зачем ему показываешь? – с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться.

– Не знаю. В детстве помогало. Просто нужно успеть обидеть лук раньше, чем он тебя, - забавно гундосила девушка, отирая нос рукавом толстовки.

– Похоже, сегодня он тебя опередил.

– Козёл! – буркнула Майя, будто действительно обиделась на лук, с которым у нее только произошел серьёзный конфликт.

– Этот парень тебе не писал? – спросил я, когда мы почти доели картошку.

– Не знаю. Я занесла его в чс.

– Зря. По его активности можно было бы иметь хоть примерное представление о его намерениях.

– Блин! – в больших глазах снова поселилась паника. – Точно! Что же вы раньше не сказали?

– Да я сам только что об этом подумал. Но ты не волнуйся, твоё отсутствие он давно уже заметил. Четыре часа, всё-таки, прошло. И если не дал о себе знать до сих пор, то вряд ли сегодня появится вообще.

– Звучит логично. Еще один фильм? Хотя, вам, наверное, уже пора к Тиму?

– Ну, еще пока не звонили и не писали. Даже зубик сегодня его не беспокоит.

– Мне кажется, я вчера видела проклюнувшийся второй зубик у Тимки. Будет скоро улыбаться нам двумя зубиками, вместо одного, - тепло улыбнулась Майя, будто перед ее глазами прямо сейчас находился мой сын, которому она ровно так и улыбалась.

– Какой фильм посмотрим? – спросил я, отпивая горячий чай.

– А давайте «Мумию»? Но только первую часть. Она самая интересная. А еще в нем максимально круто показана моя первая любовь, - кокетливо повела она бровками.

– Брендан Фрейзер который?

– Не-а, - поморщилась она. – Он не в моем вкусе. Мне больше нравится тот хмурый тип в черной мантии, глава охранников Имхотепа. У него еще птица ручная. По-моему, это самый крутой персонаж из всего фильма.

– Ясно. Будем смотреть на главу охранников Имхотепа и иногда следить за сюжетом, - кивнул я понятливо.

– Да!

К концу фильма ерзающая на месте, возмущенно или удивленно вздыхающая, в страхе прикрывающая при виде мумии глаза и смеющаяся Майя внезапно уснула.

Три часа ночи. Учитывая, каким был богатым на события вечер, неудивительно, что после сытного и позднего ужина она не только расслабилась в моем обществе, но и уснула. Прижав кулачок к подбородку, она спала так крепко, что даже не реагировала на мой кашель и покряхтывания. Только ноги в меня уперла.

Отключил звук у телевизора, встал у дивана и аккуратно накрыл девушку вторым пледом, который она приносила для меня. Поправив на ее ногах ткань, выключил телевизор совсем и неслышно покинул квартиру, прикрыв за собой дверь. Несколько раз убедился, что ее никто не сможет открыть снаружи, и тихо удалился.