Чтение онлайн

– Значит, всё время, что будешь на природе, будешь сосать Тимкину соску. Она как раз без надобности за креслом валяется.

– Ваша щедрость и стремление прийти на выручку на знают границ, Мирон Александрович, - иронично подметила я. – Ладно, пойду я. Завтра во сколько вас ждать?

– Часам к десяти подъедем. Возьми с собой кое-какую одежду сменную. Скорее всего, на даче придется жить до утра понедельника.

– А не хило ваш братец день рождения отмечает! – присвистнула я, идя в прихожую, из которой спросила. – А что ему подарит наша ненастоящая ячейка общества?

– Деньги. Пусть сам решает, на что их тратить, - пришли следом за мной мужички, один из которых был на руках у другого.

– И по сколько скидываемся?

– Не смеши, - поморщился Мирон Александрович. – Я уже перевел ему.

– Какой скучный, - закатила я глаза. – Тогда мы с Тимкой завтра по пути на дачу открытку хоть ему нарисуем. Да? – подмигнула малышу. Вставила ноги в сапожки, застегнула пальто и завязала пояс. Выпрямившись, потянулась к Тимке. – Иди, поцелую!

Мирон Александрович сделал шаг ко мне, чтобы его сын оказался ко мне поближе и терпеливо переждал все наши утипути.

– Кстати, Мирон Александрович, месяц почти прошёл. Вы нашли настоящую няню?

– Я… кхм… - тут же стал мужчина серьёзным и сосредоточил свое внимание на углу за моей спиной. – Нет… пока нет. Ничего подходящего.

– Ну, вы только заранее мне скажите, когда найдете. Просто я уже присмотрела другую подработку вместо этой. В супермакет недалеко от дома, где я живу, требуются продавцы на вечернюю смену. Вроде, круглосуточный магазин намечается.

– Тебе не нравится быть няней? – будто бы с обидой спросил мужчина. Будто я его нянчила всё это время и вдруг решила бросить.

– Нравится. Просто вы же сами говорили, что вам нужен более квалифицированный человек, и еще эти ваши требования, которым он должен соответствовать…

– Я сам знаю, кто мне нужен, Уральцева. Не волнуйся.

– Ну ладно, - повела я безразлично плечами. – Тогда до завтра.

Глава 35

Выбраться из квартиры на цыпочках и совершенно беззвучно оказалось невозможным. Миссия провалилась, когда я зашуршала пакетом с пакетами, чтобы было во что завернуть кроссовки, и в этот момент хмурая и обозленная Настя вышла из своей комнаты.

– Девять утра. Выходной. Ты издеваешься? – ворчал на меня одеяльный сверток, покой которого нарушил один маленький пакетик и его скромный шур-шур.

– Я не издеваюсь, а собираюсь на дачу. Работа берет меня на дом на все выходные.

Раз уж подруга проснулась, то я могу бесстрашно и не заморачиваясь о звуках, которые издаю, закончить сборы. Немного косметики, гигиенические принадлежности, белье и одежда. Я готова. Под ненавидящим меня Настиным взглядом глянула на экран телефона, где высветилось одно короткое смс от Демони:

«Через пару минут подъедем. Выходи»

– Так, всё, - закинула я телефон в карман дутой куртки и надела ее. Следом ботинки и шапку, рюкзак на плечо. – Я ушла.

– Ничего не забыла?

– Заботишься обо мне? – хитро улыбнулась я подруге, но на всякий случай похлопала по своим карманам.

– Просто не хочу, чтобы ты возвращалась раньше утра понедельника. Я выспаться хочу эти дни.

– А надо по клубам меньше ходить. И подруге своей врать не надо. Я же вижу по тебе, что у тебя новый парень появился. Кто он?

– Я тебя попозже с ним познакомлю, - гнев Насти мгновенно сменился на милое смущение влюбленной девчонки. – Иди уже.

– Ладно, подруга. Не балуйся тут без меня и куда попало не писай.

– Коза! – шлепнула она меня шутливо по лбу и, послав напоследок воздушный поцелуй, практически вытолкнула из нашей квартиры.

Махнув ей рукой, я пулей спустилась вниз, выскочила на улицу в объятия морозного октябрьского утра и сразу наткнулась на машину Мирона Александровича и его самого нервно барабанящего пальцами по рулю.

Скептически повела бровью. И чем он не доволен на этот раз? Тем, что я не ждала его у подъезда как дворняга?

Боже… мы еще и слова друг другу не сказали, а я уже чувствую, что мы поругались.

– Доброе утро! – села я на заднее сиденье рядом с Тимкой и сразу стало легче, когда хоть один позитивный человечек мне улыбнулся и потянул ко мне свои ручки. – Я тоже скучала, мой хороший, но на ручки я тебя сейчас взять не смогу. Потерпишь до дачи? А сейчас… - пошарила я в рюкзаке.
– Смотри, что у меня есть. Отткрытка! Будем дяде Моте открытку делать. Мне нужна только твоя ладонь и маленькие пальчики.

– Ты на самом деле собралась делать открытку своими руками? – глянул на меня через плечо Мирон Александрович, который слишком очевидно источал скептицизм.

– Я ее уже почти сделала. Осталось только заверить всё Тимкиной печатью в форме его маленькой ладони и всё. Шикарный подарок дяде от племянника готов.

– Ясно, - скучающе вздохнул Демоня, а затем, заведя двигатель, бросил. – Пристегнись.

Через двадцать минут по только-только просыпающимся улицам мы выехали за черту города. Тимкина открытка была почти готова. Приходилось действовать быстро, чтобы малыш не успел ничего попробовать на вкус или измазаться в краске.

– Вот так. Молодец! – лепетала я восхищенно. – А теперь давай эту накрашенную краской ладонь прижмем еще и к папиному лбу? Ему понравится. Да?

– А потом я из кое-кого сделаю Аватара, - тут же последовало почти даже угрожающее с водительского кресла. Он даже не обернулся, чтобы побурчать на меня!

– Долго нам еще ехать? – спросила я, когда Тимкина ладонь была мной очищена от краски.

– Еще километров тридцать, - короткий сухой ответ.

– Хорошо, - выдохнула я, чувствуя, как волнение от предстоящей встречи с «будущими родственниками» начало отзываться мелкой дрожью в кончиках пальцев. Меня будто бы и в самом деле заботило, понравлюсь ли я им и сочтут ли они меня достойной Демоне парой. – Если что, то можете бросить меня в одну кучу с детьми и куртками. Мне будет нормально.

– Ты боишься? – в этот раз Демоня соизволил на меня посмотреть. Правда недолго, но достаточно пристально и почти даже с интересом.

– Ну, мало ли… - опустила я взгляд, теребя в руках салфетку со следами краски. – Вдруг ваши родственники решат, что я вас недостойна. И начнутся все эти Монтекки и Капулетти…

– Я лишь однажды прислушался к мнению семьи касаемо вопроса моей личной жизни и до сих пор об этом жалею, - произнес Мирон Александрович серьёзно. – Так что можешь не волноваться. Относительно моей личной жизни меня волнует только моё мнение.