Чтение онлайн

Англичане ушли опять в Нью-Йорк. Французы снова собрались близ входа в Наррагансеттскую бухту; но д'Эстьен решил, что не может оставаться там по причине аварии на его эскадре и, согласно этому, отплыл в Бостон 21-го августа. Род-Айленд был таким образом оставлен за англичанами, которые удерживали его еще в течение года, очистив его затем по стратегическим причинам. Хоу, с своей стороны, деятельно исправлял повреждения своих кораблей и отплыл снова к Род-Айленду, когда услышал, что французы были там; но, встретив на пути судно с вестью, что они идут в Бостон, он последовал за ними в эту гавань, в которой, однако, нашел их позицию слишком сильной для того, чтобы атаковать их. Взяв в соображение его вынужденное возвращение в Нью-Йорк, необходимые исправления там и факт, что он только четырьмя днями позже французов пришел к Бостону, можно поверить, что Хоу обнаружил до конца ту деятельность, которая характеризовала начало его операций.

Едва ли и одним выстрелом обменялись враждебные флоты, и тем не менее результаты ясно показали, что слабейший превзошел в деле военного искусства сильнейшего. За исключением маневров с целью занять наветренное положение после того, как д'Эстьен оставил Ньюпорт - маневров, подробности которых не дошли до нас, - и диспозиций адмирала Хоу для принятия им атаки, ожидавшейся в Нью-Йоркской бухте, рассмотренные операции дают уроки не тактические, а стратегические и приложимые к условиям наших дней. Главный между ними, это, без сомнения -выяснение значения быстроты действий и бдительности, в соединении со знанием своей профессии. Хоу узнал об опасности по известиям из Англии три недели спустя после того, как д'Эстьен отплыл из Тулона. Он должен был собрать свои крейсера из Чесапика и из других мест, привести свои линейные корабли из Нью-Йорка и Род-Айленда, погрузить припасы, необходимые для армии в десять тысяч человек, спуститься по Делавэру - что неизбежно заняло десять дней - и возвратиться опять в Нью-Йорк. Д'Эстьен запоздал на десять дней против него в Делавэре, на двенадцать дней в Сэнди-Хуке и только на один день опередил его входом в Ньюпорт, где простоял десять дней перед гаванью, прежде чем вошел в нее. Один из английских офицеров, рассказывая о неутомимых трудах адмирала между 30-м июня, когда английская армия достигла Навезин-ка, и прибытием французского флота 11-го июля, говорит: "Лорд Хоу, как обыкновенно, присутствовал везде лично и этим воодушевлял рвение и ускорял работы офицеров и команды". В этом он представлял резкий контраст со своим братом, генералом Хоу - человеком приятным, но беспечным.

Такими же трудолюбием и бдительностью характеризовались и остальные операции адмирала Хоу. Как только французские корабли вышли в море, направившись к югу, так он послал за ними разведочные суда, а тем временем продолжал приготовления (главным образом, брандеров) для преследования их. Последний корабль эскадры, посланной из Англии, перешел через бар в Нью-Йорк и присоединился к нему 30-го июля. 1-го августа флот был готов для выхода в море с четырьмя брандерами. Переменность ветра замедлила его дальнейшие движения, но, как было уже сказано, он пришел к Ньюпорту все-таки только через день после входа туда неприятеля, которому во всяком случае не мог бы помешать сделать это, будучи слабее его. Но не будучи в состоянии прямо померяться силами с противником, Хоу, однако же, расстроил усилия его достигнуть намеченной цели.

Едва д'Эстьен вошел в Ньюпорт, как уже пожелал сам выйти оттуда. Позиция Хоу была стратегически превосходна. При ее наветренном положении во время господствующих там ветров, трудность для французского флота лавировки через узкий вход в гавань подвергнула бы французские суда, решившиеся на такую лавировку, нападению по частям; тогда как, если бы ветер, по несчастью, сделался попутным, то спасение эскадры зависело бы всецело от искусства адмирала.

Купер в романе "Два адмирала" заставляет своего героя говорить придирчивому другу, что если бы он не встретился с удачей, то не мог бы воспользоваться ею. Выход французов, последовавший за тем шторм и причиненные им аварии{124} - все это составляло для адмирала Хоу то, что обыкновенно называют удачей, но если бы его флот не стоял у мыса Юдифь и не угрожал оттуда французам, то последние отстоялись бы во время шторма на якорях в гавани, энергия Хоу и его вера в себя как моряка привели его на путь удачи, и несправедливо было бы отрицать его деятельное участие в подготовке последней. Без него шторм не спас бы британских сил в Ньюпорте.

Д'Эстьен, исправив свои корабли, отплыл со всеми силами к Мартинике 4-го ноября, в тот же самый день коммодор Хотам вышел из Нью-Йорка на Барбадос с пятью шестидеся-тичетырех- и пятидесятипушечнымн кораблями, а также с караваном транспортов, на которых "был пятитысячный отряд солдат, предназначавшийся для завоевания острова Сайта-Л ю-чия. На пути сильный шторм причинил французскому флоту аварии, большие, чем английскому, причем французский флагманский корабль потерял свои грот- и бизань- стеньги. Потеря этого рангоута и факт, что двенадцать не нагруженных военных кораблей достигли Мартиники только днем раньше, чем караван из пятидесяти девяти английских транспортов достиг Барбадоса, лежащего на сто миль дальше, говорит не в пользу искусства французских моряков в их профессии, которое иной раз служит решающим фактором в морской войне.

Адмирал Баррингтон, бывший начальником сил на Барбадосе, выказал такую же энергию, как и Хоу. Транспорты прибыли 10-го; войска были оставлены на них; отплыли утром 12-го в Санта-Лючия и встали там на якорь в три часа пополудни 13-го. В тот же вечер была высажена на берег одна половина войск, а другая - на следующее утро. Они захватили сейчас же лучший порт, к которому адмирал был готов двинуть транспорты, когда появление д'Эстьена помешало ему. Всю эту ночь транспорты верповались за военные корабли, и последние встали на якорь поперек входа в бухту, причем особенные заботы были положены на то, чтобы усилить фланги линии и помешать неприятелю пройти по внутреннюю сторону наветренного фланга, как сделали это английские корабли впоследствии, в Абукирском сражении. Французский флот более, чем вдвое превосходил английский, и если бы последний был уничтожен, то транспорты и войска попались бы, как в ловушку.

Д'Эстьен спускался два раза вдоль английского строя с севера на юг, производя пальбу с дальней дистанции, но не встал на якорь. Отказавшись затем от своих намерений против флота, он прошел к другой бухте и напал на позицию, занятую английскими войсками. Потерпев здесь также неудачу, он удалился к Мартинике, и французский гарнизон, который был вынужден отступить внутрь острова, сдался.

Едва ли необходимо доказывать энергию действий адмирала Баррингтона, которой, так же, как и своим искуссным диспозициям, он был обязан ценным стратегическим успехом. А успех этот в самом деле был таков:

Санта-Лючия - остров, следующий к югу от Мартиники; гавань Грос-Айлот (Gros Hot), на северной оконечности его, была особенно удобна для наблюдений за французским депо в Форт-Рояле, главной станции французов в Вест-Индии. Отсюда Родней преследовал их перед своим большим сражением в 1782 году.

Отсутствие точных сведений заставляет колебаться в осуждении д'Эстьен за эту обидную для французов неудачу. Его ответственность за нее обусловливается ветром, который мог быть слаб под берегом, и тем, в какой мере ему было возможно встать на якорь. Остается, однако, тот факт, что, пройдя дважды вдоль линии неприятеля, в расстоянии пушечного выстрела, он не вызвал его все-таки на решительный бой. Его поведение критиковалось не в пользу его великим Сюф-френем, тогда одним из командиров в его эскадре.

Англичане таким образом вознаградили себя за взятие Доминики, которое состоялось 8-го сентября, под предводительством французского губернатора Вест-Индских островов. Так как там не было английской эскадры, то последний и не встретил никаких затруднений. Значение Доминики для французов было уже указано нами; и необходимо здесь воспользоваться примерами судьбы его и Санта-Лючии для подтверждения сказанного выше о том, что обладание этими малыми островами опиралось единственно на морское превосходство. От степени усвоения этого принципа зависит правильность критического отношения к дальнейшей деятельности д'Эстьена, которую мы сейчас опишем.

После дела при Санта-Лючии последовали шесть месяцев почти полного спокойствия. Англичане были усилены флотом Байрона, который принял главное командование. Но численный перевес остался все-таки за французским флотом, так как к нему присоединились еще десять военных кораблей. "Около середины июня Байрон отплыл со своим флотом для конвоирования большого каравана коммерческих судов, направлявшихся в Англию, пока они не отойдут от островов. Д'Эстьен снарядил тем временем очень небольшую экспедицию, которая без затруднения захватила Сент-Винсент, 16-го июня 1779 года, и 30-го июня он отплыл со всем своим флотом для нападения на Гренаду. Став на якорь у Джоржтауна (Georgetown) 2-го июля, он высадил своих солдат, и 4-го гарнизон из семисот человек сдал остров. Между тем, Байрон, услышав о потере Сент-Винсента и вероятной атаке Гренады, отплыл с большим караваном транспортов с войсками и с двадцатью одним линейным кораблем для отнятия у неприятеля первого острова и на выручку второму. Получив на пути определенные известия о том, что французы были уже перед Гренадой, он направился туда, обойдя северо-западный мыс острова на рассвете б-го июля. Об его приближении уже за день перед тем дали знать д'Эстьену, который однако остался на якоре{125}, боясь, что в противном случае течение и слабые ветры слишком отнесут его под ветер. Когда англичане показались в виду, французы снялись с якоря, и скучившаяся масса их кораблей помешала Байрону заметить сразу численное неравенство не в его пользу: у французов было двадцать пять линейных кораблей. Он сделал сигнал общей погони, и так как французский флот, по беспорядочности маневрирования, должен был построиться по самому подветренному кораблю, то англичане легко удержали преимущество наветренного положения, при котором они приближались к противнику. Когда сражение началось, то французы были западнее, в только частью построенной линии, на правом галсе, лежа к северу, причем арьергард их был в беспорядке и на ветре от авангарда и центра (план X, А). Англичане спускались полным ветром, держа на SW, на левом галсе (А), между островом и неприятелем, причем их головные корабли приближались под малым углом, все увеличивая его, однако, к арьергарду противника, все еще не построившемуся, между тем караван английских транспортов находился между своим флотом и островом, под специальной охраной трех кораблей (А, а), которым теперь было приказано присоединиться к эскадре. Так как сигналом Байрона предписывалась общая погоня, то три быстрейшие из английских кораблей - один из них под флагом второго флагмана, адмирала Баррингтона, - вступили в сферу огня французских центра и арьергарда, видимо, не поддерживаемые (b) и сильно страдая от естественного сосредоточения на них выстрелов. Поравнявшись с самыми задними кораблями противника, они повернули через фордевинд на один галс с ними и легли на север, сзади их и на ветре; и около того же времени Байрон, который не знал до тех пор о сдаче острова, увидел французский флаг развевающимся на фортах его. Немедленно последовали сигналы повернуть через фордевинд последовательно, а опередившим кораблям - занять в строю место, способствующее взаимной поддержке, прекратив общую погоню, к которой собственно сводилось до тех пор сражение. Пока главная часть флота все еще лежала к югу, на левом галсе, три корабля, Cornwall, Crafton и Lion (с), послушавшись буквально сигнала о бое на близком расстоянии, - сильно ува-лились под ветер относительно других, привлекши на себя этим большую часть огня неприятельской линии. Люди и рангоут на них, таким образом, жестоко пострадали; и хотя в конце концов к ним пришли на выручку передовые корабли их флота, подойдя с юга на правом галсе, они были уже неспособны, после поворота через фордевинд (В, с', с"), держаться со своими и отстали, приблизившись к французам. Главная часть повреждений в английском флоте пала на эти три корабля, на три передовые корабля, под командою Баррингтона и на два другие, в арьергарде (А, а), которые, видя авангард в такой тяжелой для него схватке, не исполнили последовательного движения, но спустились, прямо выйдя из строя, и заняли места в голове кильватерной линии (В, а, а') - маневр, сильно напоминающий тот, который дал Нельсону такую высокую славу при мысе Сент-Винсент, хотя и не столь ответственный.

До сих пор Байрон руководил своей атакой, пользуясь возможностью инициативы, благодаря преимуществу своего наветренного положения и беспорядку французского арьергарда. Надо заметить, что хотя и было желательно не терять времени в нападении на упомянутый арьергард, пока он был еще в беспорядке, тем не менее является вопрос - следовало ли позволять трем кораблям Баррингтона отделяться от остального флота так далеко, как они, кажется, это сделали. Общая погоня позволительна и уместна, когда вследствие численного перевеса - начального, или приобретенного - или вследствие обстановки, корабли, имеющие вступить первыми в сражение, не должны будут считаться с противником, значительно превосходящим их численно или не будут: подвержены подавляющему сосредоточению огня на них до ; прихода поддержки, или, наконец, когда есть вероятность, что неприятель может уйти, если только ему немедленно не будет нанесен удар. Ничего этого не было здесь. Не следовало также кораблям Cornwall, Crafton и Lion избирать курс, который дозволил неприятелю, даже почти побудил его, скорее сосредоточить, чем рассеять огонь. Подробности дела не настолько точно известны, чтобы можно было сделать еще и другие замечания, кроме упоминания этих ошибок, не приписывая их необходимо упущению со стороны адмирала.