Чтение онлайн

— Я скоро освобожу тебя, — нежно прошептал Кассиан у нее над ухом, теплое, такое человеческое дыхание пощекотало кожу. — Но сначала тебе придется потрудиться.

Обострившимся восприятием Флюэнс почувствовала, как Поток отозвался на мановение его рук, и золотистые линии внезапно появившиеся на голограмме и словно впивающиеся в мозг, вызвали неожиданно такую сильную головную боль, что на мгновение потемнело в глазах, и она задохнулась, забывая, как дышать.

Но ей было так страшно, что физическая боль показалась едва ли не избавлением. Она внезапно прогнала кошмары, и, когда острая вспышка боли прошла, словно ее и не было, Флюэнс, наконец, смогла вздохнуть полной грудью и с легким удивлением, будто наблюдая со стороны, поняла, что ее тело все еще бьется в агонии, выгибается дугой на стерильном хирургическом столе, тщетно пытаясь вырваться из пут. Но ничего этого она не чувствовала: только вернувшееся мягкое тепло и свет Потока, как во время долгой медитации.

Флюэнс прикрыла глаза и с умиротворением почувствовала супремуса Таллина: всегда такой спокойный, он был чем-то встревожен и даже, пожалуй, напуган. Она с присущим ей любопытством потянулась дальше и с удивлением нашла Майка и Поля — тоже совсем рядом.

Но гораздо удивительнее была крошечная, едва ощутимая искра, которая мягко светила в разливающимся, холодном мраке, усердно избегаемом Флюэнс.

Кассиан.

Поток донес до нее это знание. Робкий, едва различимый свет завораживал, и Флюэнс потянулась к этой искорке, неожиданно ощущая странное, давно забытое спокойствие. Как будто она, наконец, сделала все правильно. Но, что именно она должна была сделать?

Флюэнс нахмурилась, силясь вспомнить. Что-то мешало ей. Чернота мешала. В сиянии потока, искрах и линиях она была лишней, чужеродной. Слишком холодной и неправильной. Даже в межзвездной черноте было больше жизни.

Поток словно бы просил ее дотронуться до искры, и Флюэнс, поборов страх и отвращение перед мрачным темным коконом, всем своим существом потянулась к этому слабому огоньку. Ощущение было такое, словно она продирается сквозь вязкое отработанное машинное масло.

Она отбрасывала черное руками, стирала ладонями, хотя их обжигало холодом. Как же неприятно. Но черного скоро почти не стало, она протянула руку к светлой искре, и неожиданно ее пальцы переплелись с чужими. Теплая и сильная рука сжала на мгновение.

— Спасибо, Флюэнс, — раздался знакомый голос, Флюэнс моргнула и неожиданно поняла, что это Кассиан держит ее за руку.

Она улыбнулась в ответ, любуясь его улыбкой.

— Флюэнс, нет! — голос Таллина внезапным набатом гулко раздался в ушах, болью отдался в голове, обжигающим ветром пронесся в Потоке, выбрасывая ее из живой черноты на металлический стол в огромной лаборатории.

Она вдохнула глубоко, жадно, словно убеждаясь, что вновь в своем теле, а не где-то посреди бескрайнего Потока. Силиконовые фиксаторы больше не сковывали её руки, горелыми, обуглившимися обрывками валяясь вокруг. Пахло паленой резиной и озоном. Голограмма тоже больше не горела. И освещение осталось только тусклое, технческое. По углам за прозрачными шкафами с пробирками и незнакомыми приборами, мигающими лампочками прятались тени.

Флюэнс осторожно села, чувствовала она себя странно, но вроде бы неплохо. Только за ухом жгло и чесалось. Пальцы ощутили выпуклость пластыря и от осторожного прикосновения стало немного больно.

Она поранилась? Что с ней вообще было? Что хотел Кассиан и зачем притащил ее сюда?

В потоке он ощущался иначе. Светлым, сильным. Еще более притягательным, чем наяву. Она видела его суть. И где Таллин?

В зале было пусто. На мгновение Флюэнс даже показалось, что Кассиан и голограмма ей привиделись, но энергия Потока тревожно вилась вокруг и убеждала в ином.

Флюэнс вскочила и рухнула на пол, потеряв равновесие и не удержавшись на затекших от неподвижности ногах. Но спустя пару мгновений заставила себя встать и двигаться туда, где в Потоке ощущались две знакомые искры среди черных обрывков, которые она не успела убрать до оклика Таллина.

Хотелось перейтити на бег, но она была слишком слаба, тело хоть и слушалось, но словно чужое.

"Может быть Кассиан вживил мне чип?” — Флюэнс замерла от этой мысли, рука сама собой взлетела к шее, поторогала пластырь. Темное стекло отразило ее испуганное лицо, волосы растрепались.

Если это был чип, то разве не стала бы она ощущать себя иначе? Флюэнс постояла, прислушиваясь к себе и к Потоку.

— Нет, я — это я. Флюэнс с Ипсилона. Просто Флюэнс, которая может чувствовать Силу и помогать звезде зажигать свечи, — прошептала Флюэс, как делала много раз, оставаясь в одиночестве и желая разорвать тишину.

Уловка сработала, как и прежде от звука собственного голоса стало немного спокойнее.

Где-то совсем рядом нарастал гул голосов, как если бы кто-то спорил на повышенных тонах. Внезапно все стихло, а в следующую секунду до Флюэнс долетел звук, который даже искаженный расстоянием и эхом древних стен, ни с чем другим невозможно было спутать — мерное гудение энергитического клинка, вырывающегося из рукояти.

— Нет, нет, нет, — лихорадочно прошептала Флюэнс, споткнулась о провода и потеряв равновесие, неловко упала, больно отбив об полированный до блеска пол выставленные ладони и колени. Внутри поднималось отчаяние, но оно же дало силы встать и побежать по незнакомому лабиринту совершенно пустынной лаборатории. Ей казалось, что наступающая со всех сторон темнота свивала вокруг нее плотное кольцо, но она не дала панике накрыть сознание — успеть, только бы успеть. Поток подгонял ее, торопил. Потому что после всего, что рассказал ей Таллин, она была уверена, что племянника тот не пощадит;

Флюэнс до последнего момента не замечала, что в коридоре становилось светлее: её вели только ощущения и энергия Потока, и поэтому она на секунду ослепла, когда на полном ходу влетела в еще один огромный круглой формы зал.

Здесь царил полумрак, голубоватый, неяркий свет исходил только из внушительной установки в самом центре и отражался от зеркального куполообразного потолка.

Рядом с нагромождением трубок странных ячеистых элементов и целого клубка гибких трубок, по которым бежала охлаждающая жидкость, лицом к лицу стояли Супремус Таллин и Кассиан. Поток доносил их эмоции, вызывающие мурашки на коже. Скрещенные сияющие клинки наполняли помещение мерным гулом, который гулко и жутко резонировал под высоким сводом.

А потом Флюэнс просто не могла уследить взглядом за мелькающими клинками, только энергия Потока плескалась и разливалась, затапливая все вокруг.

Она уже не чувствовала ни боли в ушибленных ладонях, ни стерильного, отдающего озоном воздуха лаборатории — ничего, кроме бушующего Потока, в котором тонула уже она сама — маленькая, яркая искра.

А в следующую секунду все вокруг будто подернулось дымкой, и совсем рядом с ней ярким всполохом разрезала пространство сияющая линия, и фигура, закутанная в черное повалилась на бок, чтобы уже никогда не подняться.

— Нет! — Флюэнс не узнала собственный голос — истеричный, полный боли и ужаса, он неестественно звонко пронесся под сводами.

Мутная пелена, будто её прогнал этот крик, отступила. Две фигуры все так же дрались, и мелькали покорные рукам сражающихся клинки.

Флюэнс пораженно вздохнула, прижимая подрагивающие руки к груди, осознавая, что та страшная картина, которая только что мелькнула перед глазами, еще не произошла, это было всего лишь видение, которым словно волной, обдал ее Поток. Пока она пыталась справиться со своими чувствами и хотя бы немного унять дрожь, Таллин оттолкнул Кассиана, и тот черной кучей повалился в паре шагов от нее, не успев подняться, когда сверху стремительно полетел клинок Таллина.