Чтение онлайн

– По следам, – уклончиво ответил Юра. – Шульгин, Тарас и Захар, обзвоните полицейские участки и узнайте, были ли там в последние сутки случаи с нашими приметами. Любые подозрительные. Начните с околотков, в которые отправлялись той ночью наши шофёры. Денис – проверь, было ли какое-то подозрительное движение в городе.

– Подозрительное?

– Что-то, что было бы похоже на наёмников синдиката. Начни искать вблизи отеля и в тех районах, где у Нойманна были встречи. Мы с Тишкевичем проверим на этот вопрос те места, в которые приехали мотоизвозчики.

Он перевёл дух, обведя собрание взглядом и с удовольствием отметив, что все внимательно его слушают. Шульгин с Угличевым всё ещё смотрели на него с сомнением в глазах, но спорить не пытались.

– Работаем здесь, результаты объявляем громко, чтобы все были в курсе, – сказал он тогда, и, слегка повысив голос, закончил: – Вперёд! Время не ждёт!

И сыскные, утвердительно покивав, забегали, принося телефонные аппараты к столу и организуя блокноты с ручками.

Сам капитан Плещеев не очень рассчитывал на быстрый успех, хотя ни за что остальным в том и не признался бы. Может быть и вся уверенность его проистекала единственным образом от того, что все сослуживцы согласились исполнять его диспозицию. И не только за старшинство его звания, но и потому, что находили её если и бесшабашной, то не безнадёжной.

Пока остальные безостановочно телефонировали в разные концы города, они с Женей Тишкевичем приволокли из архива справочники и огромные рулоны с планами петроградских окрестностей, на час погрузившись в изучение построек и их хозяев, пытаясь высмотреть хоть что-то подозрительное.

Они взяли по два тубуса каждому, и Юре достались планы Петродворца и портовой части.

Петергоф – сделавшийся в пору антинемецких переименований Петродворцом – город небольшой и прямо чересчур спокойный. Изящный вокзал, сосновая роща, сонные улочки с неприлично дорогими особняками и Петропавловская церковь, в которой неорусские формы были воплощены с тем размахом, от которого один шаг до чистой гигантомании… За собором до самого моря – лишь сады, строения и знаменитые на весь мир фонтаны дворца, который Августейшая фамилия теперь принуждена делить с неумолчно галдящими толпами туристов. Ни установление парламентарных порядков, ни все волны ограничения монаршей власти никак внешне не затронули этот город. Разве что к домам челяди и особнякам царедворцев прибавились ещё и дворцы нуворишей.

Что в таком городке можно было найти подозрительного – этого капитан не представлял. К его разочарованию, и дополнительная проверка-то ничего особенного не показала. Либо Нойманна прятали в одном из частных домов, которые стояли на километры к югу и к западу от собора, рядом с которым он вышел, – либо тот «Нойманн» был поддельным. В обоих случаях карта ему больше не поможет…

Плещеев, вздохнув, переключился на порт. Там обещало быть интереснее.

Петроградский порт является и типичной пристанью приморского мегаполиса, и вместе с тем точным индикатором жизни русской столицы. Теперь это уже не шаткие сходни петровских времён и не покосившиеся сараи времён Екатерины. Нет, теперь даже николаевской постройки лабазы из красного кирпича, протянувшиеся на многие десятины вокруг, раскупаются под конторы международных монстров и красуются днём и ночью огромными названиями – где в привычных всем кириллице или латинице, а где и в диковинных покамест иероглифах… Сейчас уже склады строят из железа, но и они мало-помалу уступят своё место грандиозным коробам из стекла и бетона.

Миллионы пудов товару хранятся под крышами петроградского порта. Сотни судов причаливают и отчаливают здесь ежедневно: поодаль грузовые, поближе к жилым кварталам – пассажирские. И если Нойманн сел на корабль, то теперь его ищи-свищи. Поэтому, предполагал капитан, именно в порту вернее всего должен был выйти из такси настоящий Нойманн. Поэтому же "заокеанские" конкуренты хотели бы менее всего, чтобы тот сел на корабль. Следовательно…

– Капитан, у нас совпадение! – послышался голос Шульгина.

Все повернулись к нему.

– Выкладывайте! – то ли попросил, то ли потребовал нетерпеливый Лесников.

– Двое убитых с приметами в точности, как у наших «Нойманнов». В Петродворце и возле Лавры. Найдены два и четыре часа назад соответственно. Ни один из них – не настоящий Нойманн. Похоже, их осталось всего двое, коллеги…

– Один, – негромко сказал Тарас, только что повесивший трубку телефона. – Наши говорят, что под Выборгом финны нашли в мусорном баке одежду одного из наших «Нойманнов». Всю в крови…

Повисла короткая пауза. И тут Денис Лесников, покопавшись в своих записях, выхватил листок и воскликнул:

– Фургон!

И, увидев незаданный вопрос в глазах коллег, уточнил:

– В порту вчера и сегодня «ничего не происходило», со слов городовых. Но они рассказали мне, как анекдотец, что вчера им пожаловались на фургон несуществующей фирмы, виденный аккурат на портовой на парковке. У него на стенках и название было – что-то про чистку помещений, – и телефон. По нему-то один из обывателей и решил позвонить, как раз нужна ему эта чистка была. А такого номера, говорят ему, нет. И он, главное дело, дотошный попался, и даже припомнил, как какие-то люди грузили в этот самый фургон большие сумки. Ну и пожаловался городовым на всё сразу. А те записали, конечно, да потом, как тот ушёл, только у виска покрутили. А мне сказали – смешно, мол, человек неверно номер запомнил, а уже жалуется…

От того, как внезапно стала складываться головоломка, все снова замолчали на секунду, переваривая информацию. Слишком много совпадений – уже закономерность. Везти Нойманна через столицу, где на каждом втором перекрёстке по городовому стоит, да ещё и ночью – плохая идея. А это значит одно.

– Это наш шанс! – первым опомнился Юра. – Если Нойманн ещё в Петрограде, то он должен отыскаться в порту! Если найдём здания в районе порта, где можно спрятать заложника без риска привлечь внимание, то, быть может, найдём и его. Все, кроме Дениса – давайте к нам с Тишкевичем, корпеть над картой. Денис – на тебе приметы фургона. За работу!

Стены небольшой, плохо освещённой комнаты были ободраны. Роскошные когда-то тёмно-серые обои висели лоскутами, обнажая старые, ещё имперских времён слои с причудливыми, хоть и поблёкшими узорами. На уцелевших фрагментах под тусклым светом наспех прикрученной под потолком лампы темнели пятна от висевших там некогда картин.

Посередине комнаты на обломке кирпича вместо одной из ножек стояло старое бюро. За ним на прескрипучем деревянном стуле сидел человек с лицом то ли профессионального наёмника, то ли головореза. Перед столом стояли ещё двое таких же, и один из них докладывал:

– Он всё ещё молчит, командир!

– Кто с ним беседовал?

– Натолий. Он сейчас там, в гостевой зале.

– Я надеюсь, вы янки не повредили? Ему ещё перед камерами с концессией прощаться…

– Всё в лучшем виде, командир! Цел и невредим! Только молчит… Может его… того… всё же прижать маленько? А то как разговорить-то?

– Да, придётся, – командир задумчиво почесал седоватую бороду. – Самое время уже мне самому с ним эту концессию обсудить! – и он хищно ухмыльнулся.

Бойцы и сам командир загоготали шутке. Никто из них не видел, как в этот миг сквозь входную дверь скользнула тень.

Глухо щёлкнули один за другим два выстрела – и двое, стоявшие перед столом, забрызгав старшего кровью, повалились на пол.

Командир же, вскочил, отшвырнув стул, и схватил со стола пистолет… лишь для того, чтобы, вскрикнув, выронить его и вцепиться в свою окровавленную кисть.

– Я бы на вашем месте не двигался, – послышался голос из тени в дальнем углу комнаты.

Оттуда к столу вышел невысокий, но очень крепко сложенный человек в тёмно-синем камуфляже. В руке у него был пистолет с глушителем, нацеленный командиру в голову.