Чтение онлайн

Виталий, который в качестве гида знакомил Зотова с пахнущим большими деньгами хозяйством, так пыжился от своей причастности к чужому богатству, что Зотов не удержался и спросил:

– А павлины где?

– Какие павлины?
– удивился Виталий.

– Птица такая румяная, с веером в заднице, - объяснил Зотов.

– Нет, павлинов здесь нет, - смутился Виталий.

– Значит, есть над чем ещё здесь поработать, - с видом знатока, покачал головой Зотов.

Путешествуя по дому, они пару раз прошли мимо кабинета, где Ирина, сидя за столом, оснащённым всяческим оргжелезом, кому-то настойчиво телефонировала.

Собственно, управились за каких-то полчаса.

И когда ознакомительный инструктаж был закончен, а Зотов узнал главное - как запустить самурайский дизель-генератор, в случае аварии на электросети, прошли в гостиную - угоститься соком.

Туда же спустилась и хозяйка.

– Дима, вопрос решён, но нужно немного подождать. Ваш багаж прокатится в столицу. За ним присмотрят. Ну, а пока, я вас очень прошу, поживите в этом доме в качестве гостя, - "обрадовала" Ирина.
– Вы не против?

– Да, в общем-то, нет, - сдержал себя Зотов.
– Всё лучше, чем в гостинице. Да и куда в открытый космос без скафандра.

– Ну, и славно. Сторожа я предупрежу. Хозяйничайте и не скучайте. Поехали, Виталий.

Знать, разостанюшки наступили. Зотов вышел проводить. Прощание было недолгим - его даже в щёчку не чмокнули. А жаль.

"Я буду ждать тебя у отеля "Калифорния". Этой полночью. Ты слышишь, - этой полночью!" - крикнул он в сторону оседающего облака просёлочной пыли.

Эх, как хорошо бы было, если б Виталий-бой уехал порожняком.

Зотов был готов смиренно принять удивительною холодность Ирины, как предельную форму сексуальной раскрепощённости. Уж он бы очень постарался, и нашёл способ уткнуться в одну из её тёплых ложбинок, чтоб затаиться в ней, в ожидании сладостного забвения. А, дождавшись, - примириться со всем и вся.

И примирить её.

Хотя бы на время.

Хотя бы на чуть-чуть...

Но!
– в России, как известно, секса нет, как нет его и выше...

Впрочем, и без того всё радовало: запах смолы, фитонциды хвои, дробь дятла-самоубийцы. И золото на голубом. И эти бакланящие - туда-сюда, сюда-туда дурные чайки. И плеск воды, неудержимой в своём вечном желании размыть своей энергичной и перенасыщенной синевой одряхлевшие берега. И нагловатый ветер, загоняющий сардины облаков в записные книжки лысеющих графоманов. И воля, что означает лишь одно - я никому и ничего не должен.

Ну так да здравствует фестиваль тотальной расслабухи!

Зотов спустился к реке, вышел на самый край высокого дебаркадера и, схватившись одной рукой за кнехт, коснулся мутных вод. Желание побродить, яко по соху улетучилось. Арктика с Антарктикой! Пингвинизм дрейфующий!

Но с любопытством дипломированного технаря, осмотрел шикарный катер, застывший на высоком лафете в ожидании желающих испытать силу мотора в битве с могучим течением реки - проверить, кто круче: дурные силы ума или слепые силы природы? Восьмиметровый "Four - чего-то там - 258" или полноводная сибирская река?

При случае, может быть. Может быть..

Когда вернулся Зотов в дом, в холле ему встретился мужик похожий на него, только с родинкой на правой щеке. Да фиолетовый принт на его футболке был уж совсем какой-то абракадабристый:

ИАМИООМ

Зотов, не задумываясь, показал незнакомцу средний палец.

И в этот момент вдруг явственно ему почудилось, что где-то совсем рядом, чуть ли не над ухом, - усталый женский голос со вздохом тихо произнёс: "Как же я ненавижу эти зеркала... Они, лядины, множат сущности".

Он огляделся, - никого. Только где-то что-то скрипнуло. Наверху будто ребёнок пробежал. Зановесочки вот так вот сделали своими крыльями... И сквознячком протянуло.

Странно... Рано... Но...

"Да брось ты, - сегодня хоть и пятница, но - восемнадцатое", - заставил он себя успокоиться.

И развернулся к зеркалу спиной.

Потусторонний клон тут же состроил ему рожу.

Зотов этого уже, конечно, не увидел, и беззаботно направился в душ, где нагретая электротенами вода смыла с него дорожную грязь. И, заодно уж, - следы давнишних огорчений.

Не обошлось без быта. Постирушки, - ой-ля-ля! Но здесь о низком мельком: с хозяйственной предусмотрительностью трижды холостяка Советского Союза, простирнул - пардон!
– исподнее. Копайся, мол, теперь в моём белье любой, кто хочет. Моё бельё не грязно.

Аккуратно развесил сушиться "все флаги в гости будут к нам", и ох как пожалел, что надел в дорогу подвернувшиеся под руку Lee, а не любимые Levi's. Ведь, когда натягиваешь штаны на голые - э-э-э-э - нервы, желательно, чтобы гульфик был на безопасных пуговках, а не на пугающей своим гильотинным свистом молнии. Ну, да ладно.

И полегчало ему, Рыбе по горескопу, от воды. .

Нахально развалившись на жёлтом кожаном диване в комнате для дорогих (sic!) гостей, ещё влажный Зотов потянулся к телевизионному пульту.

Как-то пару лет назад его озарило, что в эфирно-эфемерном мире телевидения, где хорошие новости неликвидны, абсолютно не действуют законы диалектики - те, что со скрипом действуют в реальном мире. Который, впрочем, и существует, видимо, лишь для производства дурных breaking-news. Во всяком случае, за последние две тысячи лет здесь была только одна хорошая весть - Благая.

С тех пор, как Зотов это понял, он и не ждал откровений от ящика. Но к пульту потянулся.

По поводу этого общего места можно долго дискуссировать, но кто будет спорить, что один из философских законов в трёхцветном мире вакуумной трубки уж точно не фурычит: количество телевизионных каналов упорно не желает переходить в их качество. Хоть три тарелки подключи. Можно насиловать пульт до кровавых мозолей на большом пальце, но - ничего для души и для ума - ничего.

Сплошняком - по всем сорока восьми (ста сорока восьми! тысяча ста сорока восьми!) каналам - информационный мусор, отделённый тонкими прокладками рекламы от бесконечных сериалов.

Останкинское шило безустанно транслирует своё мыло. И эти ещё - через спутники.

Хотя телевизионных дел мастера утверждают, что эстетика их продукта коррелирует со спросом.

Им виднее.

Они на башне.

Правда, вот про зверюшек у них - это... да! И вот ещё этот японский канал, где по экрану все двадцать четыре часа плавают аквариумные рыбки...