Чтение онлайн

Господи. Как я вообще попала в эту историю?

Нас встречают у двери. Мама Кирилла — элегантная, в тёмно-синем платье, с идеальной укладкой. Она тепло улыбается мне, но я всё равно нервничаю. Рядом с ней — высокий мужчина с пронзительными тёмными глазами и сединой в висках. Папа Кирилла. Они очень похожи, разве что у его отца волосы темнее.

— Женя, рада видеть тебя снова, — мама Кирилла целует меня в щёку. — Проходите, ужин почти готов.

— А это, значит, та самая девушка, ради которой мой сын перестал пропадать на работе, — довольно произносит отец. — Наконец-то. А то мы уж думали, что наш сын так и останется холостяком.

— Пап, — Кирилл закатывает глаза, и родители смеются.

За столом легко. На удивление легко. Огромная столовая, хрустальная люстра, сервировка, как в ресторане, но атмосфера тёплая, домашняя. Мама расспрашивает о работе, о семье, о том, как мы познакомились.

Я рассказываю про новогодний корпоратив, упуская, конечно, пикантные подробности. Кирилл добавляет свои комментарии, и мы все смеёмся. Даже его отец, который поначалу показался мне суровым, расслабляется и начинает шутить.

Родители рассказывают забавные истории из детства сына. Я узнаю, что в пять лет Кирилл разрисовал обои в гостиной, потому что «хотел стать художником». Что в школе он дрался с хулиганами, защищая младших. Что в университете у него была своя рок-группа.

— У тебя была группа? — удивлённо смотрю на него.

— Была, — Кирилл слегка смущается, отводя взгляд. — Давно и неправда.

— Он на пианино играет, между прочим, — добавляет мама. — С пяти лет. Мы его в музыкальную школу отдали, думали, музыкантом станет. А он в бизнес подался.

— Мам, не надо, — Кирилл краснеет, и это так мило, что у меня сердце сжимается от нежности к нему.

Мой суровый босс, который управляет целой компанией, который одним взглядом может уничтожить, сейчас сидит и краснеет, как школьник, потому что мама рассказывает про его детство.

Сидим мы долго и основательно. Время давно вышло за пределы приличного, так что родители предлагают нам остаться с ночёвкой. И Кирилл соглашается. Что ж… не так мы планировали встретить наше окончание «голодовки», но почему бы и нет?

В таком огромном доме нас никто и не услышит. А ехать домой — будет целым испытанием для нас. Не хотелось бы лететь по трассе, только бы скорее остаться наедине и воплотить в жизнь все наши бурные фантазии.

Мы с Кириллом поднимаемся на второй этаж. Идём в его детскую комнату.

Внутри оказывается довольно тепло и уютно. Стены оклеены плакатами с рок-группами. На полке — кубки и медали. Я подхожу ближе, с интересом рассматриваю. По плаванию, по шахматам, по дзюдо. И грамоты — за музыкальные конкурсы. На столе — старое фото в рамке: мальчик лет десяти с серьёзным лицом сидит за пианино.

— Ты никогда не говорил, — шепчу я.

Кирилл подходит сзади, обнимает за талию, прижимая к себе. Я чувствую его дыхание на своей шее, тепло его тела сквозь тонкий шёлк платья.

— Много чего не говорил, — шепчет он мне в ухо, и от его голоса по спине бегут мурашки. — Хочешь, покажу?

Он садится за синтезатор в углу. Пальцы ложатся на клавиши — уверенно, привычно, будто и не было всех этих лет бизнеса и переговоров. И начинается музыка. Что-то нежное, грустное, пронзительное. Я не узнаю мелодию, но она задевает за живое, проникает под кожу, заставляя сердце биться чаще.

Я стою, прижав руки к груди, и смотрю на него. Шереметьев. Такой сильный, властный, уверенный в себе мужчина… и играет на пианино. Картинка настолько потрясающая, что у меня перехватывает дыхание. Да он же настоящий талант.

Он заканчивает играть, поворачивается ко мне.

— Кирилл… — выдыхаю я. — Это невероятно. Ты… ты столько всего скрываешь.

Он встаёт, подходит ко мне. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Теперь ты знаешь все мои секреты, — говорит он тихо.

— Все? — переспрашиваю я.

Его близость затуманивает разум.

— Почти, — улыбается он. — Остался один. Самый главный.

Он наклоняется и страстно целует меня. Я отвечаю, прижимаясь к нему, забывая, где мы, кто мы, сколько времени… Есть только он. Только его руки, его губы, его тепло. И голова идёт кругом от того, какой он шикарный.

Кирилл отрывается первым. Смотрит на часы на стене. Его глаза расширяются.

— Женя, — произносит он хрипло. — Сейчас полночь.

Я замираю. Смотрю на часы. Стрелки неумолимо движутся. Ещё несколько секунд.

— Три, — шепчет он, считая. — Два. Один.

Вот и наступает начало нового дня. Конец нашего испытания.

— Месяц закончился, — выдыхаю я.

— Закончился, — подтверждает он.

— Мы оба продержались?

— Оба, — он усмехается, и в его глазах разгорается огонь. — Технически мы нарушили пару раз, но…

— Но сейчас всё по-честному, — заканчиваю я.

Он смотрит на меня. Долго. Прожигающе.

— Жень… Мы в доме моих родителей. Моя комната. Моя кровать. И ты в этом платье…

— Я знаю, — шепчу я, и внутри всё замирает в сладком предвкушении. — Я поэтому его надела.

— Боже, — стонет он, прижимая меня к себе так крепко, что, кажется, хочет срастись со мной навсегда. — Ты меня угробишь. Окончательно и бесповоротно.

— Уже поздно, — смеюсь я, зарываясь пальцами в его волосы. — Месяц назад было поздно.

Он подхватывает меня на руки. Старая кровать скрипит под нашим весом. Ещё несколько мгновений, и мы наконец-то отпразднуем окончание нашего глупого спора.

Кирилл тянется ко мне и сминает тонкий шёлк моего платья. Его горячие, нетерпеливые пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой дорожки из мурашек. Каждый миллиметр, которого он касается, вспыхивает, горит, требует продолжения. Я выгибаюсь навстречу, ловя его губы своими.

Мои пальцы зарываются в его волосы. Я тяну его ближе, ещё ближе. Невозможно близко. Хочется раствориться в нём, исчезнуть, стать частью его существа.

— Женя… — выдыхает он мне в губы. Его голос звучит низко, хрипло, и он полон такого откровенного желания, что всё моё тело простреливает электрическим разрядом. — Я так долго ждал.