Чтение онлайн

Он выскальзывает из меня, и горячая волна обжигает мой живот, бёдра, грудь… И, конечно, свежее постельное белье. Кажется, после сна у кое-кого лень развилась. Не дотянулся до тумбочки, в которой у меня уже поселились стратегически важные запасы.

Бросаю на него взгляд и, как обычно, залипаю на его красивых чертах. Утреннее солнце, пробивающееся сквозь щель в шторах, золотит его кожу, подчёркивает каждую выпуклость рельефного пресса, каждую напряжённую мышцу плеч и рук.

Волосы взлохмачены сном, светлые пряди падают на лоб. На гладкой коже блестит пот. А на его губах расползается блаженная, удовлетворённая улыбка.

Блин. Обалденный у меня парень.

А я… я сейчас не просто взъерошенная. Я вся липкая, размякшая, заляпанная свидетельством его страсти. Самое время доползти до душа. Я открываю рот, чтобы предложить ему составить мне компанию…

И замираю.

Потому что слышу кое-что, чего точно не должно быть сейчас в этой квартире.

Шаги. В прихожей. В этой квартире, от которой есть ключ только у меня и…

Ледяная струя пробирается по спине, мгновенно сменяя всю послеутреннюю истому. Моё сердце подпрыгивает в груди вверх, а потом улетает в пятки.

Дверь в спальню скрипит и открывается.

Я автоматически тянусь к одеялу и едва успеваю прикрыть своё обнажённое тело, а вот Макс… ну его я закрыть не додумываюсь. А он… даже не шевелится. Он всё так же стоит на коленях на кровати, совершенно голый, в полумраке комнаты, и… да, он даже не пытается что-то скрыть. Так и держит своё мужское достоинство в руке.

– Боже… – вырывается у тёти Лены, которая только что нарисовалась на пороге.

Она замирает. Её взгляд скачет с моего пунцового лица на Макса, на беспорядок в комнате, на простыни… Мой мозг отказывается работать.

Капец. Абсолютный, беспросветный капец.

Мечтаю испариться на месте, отмотать время назад, не знаю… Что угодно, лишь бы не это.

– Тётя Лена, я… – шепчу шокировано и не знаю, что сказать или сделать.

– Извините, тётя Лена, – подхватывает Максим совершенно спокойным, даже вежливым тоном, – можно попросить вас… ненадолго оставить нас наедине?

Тётя Лена, с лицом цвета спелого помидора, издаёт нечленораздельный звук, резко разворачивается и выходит, захлопнув дверь с таким грохотом, что я вздрагиваю всем телом. Прикрываю глаза. Щёки пылают, сердце стучит как безумное, во рту всё пересохло, будто я неделю провела в пустыне.

Позор. Блин. Какой же позор.

Ну почему я вечно попадаю в какие-то нелепые истории?

– Эй, киса, не дрейфь. Самое интересное твоя тётя уже рассмотрела. Нечего теперь стесняться, – бодро говорит Максим.

Я чувствую, как он наклоняется ко мне, нависая сверху.

Его губы касаются моих губ в коротком, быстром поцелуе. От этого легче не становится.

Что ж… В одном он прав точно: скрывать уже нечего. Но мысль о том, что теперь предстоит выйти к ней, смотреть ей в глаза, что-то говорить…

А если она позвонит маме и расскажет про Макса?

– Мне конец, – тихо выдыхаю я, пряча лицо в ладонях.

Максим Ледов

Стоит ли говорить, что утро началось обалденно? Это было фантастически круто… до той роковой секунды, пока в спальню не ворвалась тётя Маши. Насколько я помню, она и есть хозяйка этой хаты. Киса ведь что-то болтала об этом во время потопа.

Вообще в последнее время я чувствую себя до идиотизма счастливым. Маша сделала невозможное. Она внесла в мою размеренную, выверенную чёрно-белую жизнь хаос, который, как я думал, я ненавижу. И, чёрт побери, оказывается я ему рад.

Нет, серьёзно. Её смешная розовая резинка для волос с пушком на моей тумбочке. Забытая толстовка на спинке стула. Запах её дешёвого, но чертовски вкусно пахнущего шампуня в моей ванной комнате.

Она будто не нарушает мой порядок, а… заполняет пустоту. Собой.

А ещё в моей голове всё чаще вспыхивает одна странная мысль. А что, если все её вещи однажды перекочуют сюда насовсем? И ещё более странная реакция. Эта мысль меня почему-то не пугает. Вовсе нет. Вместо этого внутри поднимается что-то тёплое, настырное, одно сплошное жгучее желание, чтобы она всегда была здесь. В пределах досягаемости. Чтобы я всегда мог дотянуться, прикоснуться, поцеловать, довести её…

Кстати… где мои, блин, мозги потерялись?

Сегодня я впервые занимался сексом без защиты. И это… круто. Полный, тотальный коннект.

И это было настолько шикарно, что все разумные доводы и правила полетели к чёрту. С ней мой железный самоконтроль просто испаряется. Она делает меня расслабленным, безбашенным, непредсказуемым.

И мне это нравится.

Даже сейчас, когда мы оказались в такой неожиданной засаде. Я настолько обалдел, что так и остался стоять как вкопанный. Даже бровью не повёл, ещё и выпроводил женщину вежливо.

Хотя на языке крутилась пара-тройка более красноречивых выражений.

– Мне конец, – выдыхает Маша, вырывая меня из моей слегка подпорченной эпичным появлением тёти эйфории.

– Почему? У тебя плохие отношения с ней? – спрашиваю я, пытаясь вникнуть в масштаб трагедии с её точки зрения.

Ну испугалась тётя, ну увидела больше, чем хотела. Не смертельно же.

– У меня… стыд.

Маша убирает ладони от лица и смотрит на меня. Взгляд затравленный, панический, будто её застали на месте преступления. Не нравится мне это. Совсем.

Провожу рукой по её щеке, смахивая прилипшую прядь.

Какая же она у меня красавица… Даже когда в шоке. Моя.

– Слушай, кис, ты взрослая девушка, – говорю я, стараясь звучать убедительно. – Тебе вообще не обязательно что-либо выслушивать. Хочешь, сбежим просто нахрен отсюда и всё? Моя квартира к твоим услугам.

Чуть не срывается «навсегда», но понимаю, что такими словами разбрасываться рано. Мы ведь только начали встречаться. Испугаю ещё. А она у меня любит брыкаться.

Маша слабо улыбается. Тянется ко мне и обвивает шею.

– Спасибо. Но нет. Надо всё-таки поговорить с тётей. Объяснить, что за… хм… порок она тут наблюдала. Я ж не притон устроила в её квартире. Я ведь просто была со своим парнем. А если сбегу, решит ещё невесть что.

– Вот и правильно.

Наклоняюсь и чмокаю её в нос. Думаю, что зря она переживает. Ну да. Неловко вышло, но что уж теперь краснеть. Тем более, тётя лицезрела больше меня во всей первозданной красоте, а не Машу, которая успела юркнуть под одеяло. Уж кому стыдно должно быть, так это больше мне.