Чтение онлайн

Тот развернулся и рявкнул во всю силу легких.

— Юлдуз! Сюда!

Юлдуз, сражавшийся на арене с Фархудом, поспешил обтереться и предстать перед ун-баши.

— Тебя хотел видеть мудрейший Бахрам,— сказал Конан и сел на скамью у стола, всем своим видом давая понять, что не желает упустить интереснейший разговор.— Садись, мудрый старец. В ногах, говорят, правды нет.

Бахрам не принял приглашения, а сразу накинулся на Юлдуза.

— О, ты, недостойный имени своей матери, ибо про имя твоего отца я не говорю ни слова, столь оно мне противно!— завопил он с прежней силой.— Как посмел ты обесчестить мою дочь и склонить ее к сожительству, не освященному законами Пророка! Отвечай, потомок нечестивых родителей!

Юлдуз молча развернулся и исчез в казарме. Астролог недоумевающе обернулся на Конана, но прежде, чем он успел раскрыть рот, юноша появился снова — со свитком в руках.

— Прочти это, почтенный Бахрам,— спокойно сказал Юлдуз, поднося свиток к глазам старика, но, не давая взять в руки.— Здесь черным по белому записано, что я и Фейра отныне — муж и жена. Начиная с первой стражи этого дня, то есть вот уже шесть часов.

Казалось, старика хватит удар на месте. Он побледнел, потом побагровел, потом снова побледнел.

— Кто свидетельствовал?— еле слышно прохрипел он.

— Я и Харра,— незамедлительно ответил Конан.— Хочешь ли ты узнать еще что-нибудь?

— Нет, чтоб ты провалился прямиком на Серые Равнины!— с неожиданной яростью ответил астролог.— Чтоб тебя загрыз пещерный волк, чтоб ты…

— Умерь поток своего красноречия, старик,— сурово сказал Конан, поднявшись.— Здесь никто не нанес тебе никакого урона. Их поженили по свидетельству о сговоре, подписанным тобою и отцом Юлдуза луну назад. Подобные бумаги теряют силу только по истечении пяти лет.

— Но моя дочь!— простонал Бахрам, закрывая лицо руками.— Моя бедная птичка! Куда она пойдет с этим оборванцем? Где преклонит голову? У него ведь нет даже дома!

— Я думаю, им это все равно, мой ученый друг,— послышалось вдруг позади, и к Бахраму подошел Магриб.— Пойдем со мною, сядем на циновки и обсудим, что же с тобой приключилось.

Бахрам покорно дал себя увести на веранду и усадить перед кальяном.

— Не хочешь ли, почтенный Бахрам, я расскажу тебе одну историю,— напевно сказал Магриб, подавая расстроенному астрологу трубку. Тот жадно втянул в себя воздух, раскурил кальян и затянулся. Магриб расценил это как согласие.

— Тогда слушай. Когда-то в Иранистане, что лежит не так далеко от наших земель, в одном из городов правил суровый и усердный в постах и молитвах мадрант по имени Рамир. Было у него двое детей — родной сын и приемная дочь. И принц, и принцесса очень любили друг друга. Они прожили детство как брат и сестра, выросли и узнали, что не родные друг другу, и тогда в их сердцах вспыхнула страсть. Солнце казалось им черным, море казалось им глыбой льда, ничто не радовало взор и не услаждало слух, если были они не рядом.

У мадранта в сокровищнице хранилась одна диковина: рукотворный летающий конь. Его сделал древний мастер-атлант, давно сгинувший во мраке времен. Но металлического коня хранили с тщанием и заботой, и ни одно пятнышко ржавчины не смело поселиться на его полированных позолоченных боках. Внутри коня был заключен сложный механизм, позволявший ему подняться в воздух. Отец Рамира, от которого тот унаследовал это сокровище, сказал сыну, умирая: «Сын мой, храни главную нашу драгоценность, но помни, что если хотя бы раз в год не поднимать коня в воздух, зубчатые колесики и сложные пружинки разладятся и выйдут из строя. И вся ценность этого несравненного сокровища уйдет, останется лишь груда металла».

С этими словами старый мадрант умер. Рамир и сам понимал, что чудесный механизм не может простаивать годы без дела. Но вот беда — он очень боялся высоты. И поэтому на коне поднимался раз в год его сын, отважный принц. Он взлетал с высокой крыши дворца, делал круг над городом и опускался на крышу снова.

Годы шли, принц и принцесса подрастали, а мадрант старел.

Жизнь и весна перестали радовать его. И решил он, что женитьба на юной принцессе вернет ему силы и вкус к жизни. И он объявил ей о том, что решил взять ее в жены, велел радоваться и плясать. А бедняжка не знала, куда деваться от горя. Тогда пришел к мадранту сын и сказал: «Отец, ты обезумел! Ты неволишь свою приемную дочь идти за тебя замуж, а она вдвое тебя моложе! И неужели ты не видишь, что мы давно и страстно любим друг друга. Пожени нас, твоя воспитанница народит тебе внуков, и радость снова вернется в твое сердце, ибо детский смех есть соль земли». Но мадрант не захотел слушать разумные речи сына. Он запер девушку в высокой башне, а принца велел изгнать из города. И тогда юноша, которому, конечно же, были ведомы все тайные ходы родного дома, пробрался ночью в сокровищницу и украл волшебного коня. Это было смелое, но рискованное решение, потому что никто не знал, в каком состоянии теперь древний механизм, и поднимет ли он двоих, а если поднимет, то далеко ли унесет. Но юноша сумел подняться на коне не с крыши дворца, а от земли, и помчался по облакам к башне, где томилась его возлюбленная.

И он выкрал ее и увез в далекий край, где их не мог уже найти жестокий мадрант. Они улетели и были счастливы. А мадрант из-за упрямства и глупости своей потерял в один час все: и воспитанницу, и сына, и сокровище. И на внуков ему тоже не пришлось порадоваться. Рассказывают, что он вскоре после этого умер в своем дворце один-одинешенек.

— Прекрасная сказка,— заметил Хамир, стоявший у веранды и слышавший все почти с первых слов.— Очень подходящая.

— К чему подходящая?— жалобно заскулил Бахрам.— Неужели ко мне? Но разве я враг своей дочери? Какой отец согласится отдать родное дитя за оборванца без гроша за душой? И Амаль — такой славный юноша!

— Ты, несомненно, враг своей дочери,— кивнул Магриб. — Все мы враги своим детям. Но сейчас ты еще и пытаешься быть врагом самому себе. Мадрант лишился всех своих сокровищ, лишишься и ты.

— И умрешь здесь один-одинешенек,— подхватил, смеясь, Хамир.— У меня у самого трое внуков, и я знаю, какое это счастье — кратковременная тишина в доме. Но как тревожно замирает сердце, когда чувствуешь, что тишина эта длится что-то слишком долго!

— Ах, друзья мои!— вздохнул астролог.— Как вы не понимаете: я вовсе не против внуков, я против этого полукровки! Кто может поручиться, что отец его не мошенник и не проходимец? Один только Эрлик знает, отчего он бежал из своего Кхитая!

— Ты ведь говоришь о мастере Тае, верно?— уточнил Магриб, и с удовольствием увидел, как насторожился Хамир.

— Мастер Тай?— перспросил он.— Тай Цзы? Так этот мальчик — сын мастера Тай Цзы? Того самого, что учился у туранцев, но изображал не затейливые узоры и сложные орнаменты с вплетенными письменами, а бабочек, птиц, барсов и леопардов, цветы и травы? Ведь это про его ковры говорили, что когда на них выткано отражение луны в озерной глади, его хочется зачерпнуть ладонью?

— Он самый,— подтвердил Магриб.

— Друг мой Бахрам, да ты лишился рассудка!— воскликнул Хамир.— Упустить такого зятя! Он же сам прославленный мастер! Он прокормит и себя, и твою Фейру, и тебя, если придется!

— Не нужен мне такой зять,— упрямо проворчал Бахрам.— И Фейре такой муж не нужен.

— Бахрам,— произнес Магриб почти сурово.— Вспомни рассказанную мною сказку. Ты потеряешь все — и дочь, и сына, и летающего коня!

Старый астролог посмотрел на Небесного Визиря почти испуганно, но вскоре справился со своим страхом.