Чтение онлайн

– Ого! – воскликнул Пелиссон, – сердце, сила, разум – да это же темы для тех трех картин, которые я предложил одному из своих друзей-художников. Фамилия этого малого Рембрандт, он расписывает панно в моем замке.

– Кажется, вы сказали Рембрандт?

– Да, да. Делает он это великолепно. Правда, чуть мрачновато.

– Где находится ваш замок, дорогой маршал?

– Главным образом в О-Суаль, вблизи Кастра.

– Почему главным образом?

– Потому что по странному капризу архитектора все службы расположены в окресностях Тулузы.

– Но от Тулузы до Кастра не одно лье пути…

– В тем то и дело,– вздохнул в ответ знаменитый воин, – из-за этого пища успевает порой остыть.

– У меня есть на этот случай отличнейший рецепт, – вмешался Портос.

– Не желаете ли поделиться со мной?

– Я приказываю зажарить с утра на вертеле шесть отборных цыплят. Затем мой пекарь разрезает два добрых хлеба, только что вынутых из печи, и вынимает из них мякоть. Затем повар засовывает туда цыплят. Хлебы закрывают, и я ем все целиком в десять утра, если я в отъезде.

– А у меня, – заметил Арамис, – есть специальные конфеты, которые мне привозят из Испании, они служат мне пищей в случае необходимости. Их изготовляют из смеси шоколада с сахаром, кофеи плодов хинного дерева.

– А у меня,– отозвался Атос,– есть мой кубок. И он наполнил его розовым бузи.

– А у вас д'Артаньян?

– У меня? Я прошу Планше принести мне фрукты в сахаре. Ну вот такие, какие он сейчас готовит.

– Ну а если Планше не при вас?

– Если нет Планше, я пропал.

Планше покраснел до корней волос. Великий маршал помог добраться до самой сути, испытать большего счастья возможности не было.

– Следует заметить, – продолжал Пелиссон, – аппетит – великолепная вешь. Ничто не огорчало меня так последнее время, как вид покойного короля: бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках и полное отсутствие аппетита.

– Вы были свидетелем его последних минут? – осведомился Портос.

– Я не мог оказать ему эту услугу, поскольку он просил меня выиграть сегодняшнюю битву. Но я слышал едва ли не последние произнесенные им слова, великие слова, господа, слова христианина и короля.

– Что ж это были за слова?

– Заметив, что я в спальне, он сделал мне знак отойти от окна, чего я, признаться, сперва не понял. Он хотел посмотреть на солнце. И тогда он мне сказал: «Пелиссон, зачем ты отнимаешь у меня то, чего не в состоянии мне дать?»

– Прекрасные слова,– заметил Арамис.

– Покойный король обращался к вам на «ты»? – поинтересовался Портос.

– Он изволил видеть во мне родственника с того самого дня, как в Па-де-Сюз я спас ему жизнь.

– Вы никогда мне этого не рассказывали, – заметил д'Артаньян.

– Пустяковое дело. Я скакал бок о бок с государем, когда он вдруг заметил, что я дышу со свистом. «Возьмите Пелиссон»,– сказал он,– и протянул мне свой обшитый кружевами платок. Для этого ему пришлось наклониться в мою сторону. В эту самую секунду пуля от мушкета просвистела мимо его уха. «Пелиссон, – сказал он мне, – твой насморк спасает жизнь королей, сохрани мой платок на память и сообщи, не желаешь ли ты вышить на нем корону графа или маркиза».

– Но на герцога он все-таки не покусился,– заметил с Серьезностью д'Артаньян.

– Нет. Однако мне известно через его камердинера, что он намеревался женить меня на одной из своих племянниц, чтоб я находился у него под рукой и чтоб вел более размеренный образ жизни в том самом смысле, в каком вы это понимаете, д'Артаньян. Это был великий монарх!

– Да, это был монарх,– отозвался Атос.– Боюсь, что после него будут либо призраки, либо тираны.

– Его упрекали в том, что он всего лишь тень Ришелье.

– Быть тенью Ришелье – не так уж мало, – заметил Атос.

– Да, но он был неблагодарен, – вставил Арамис. – Мой бедный Сен-Мар…

– Вы знали Сен-Мара, Арамис? Арамис покраснел.

– Боже мой, да кто же его не знал? Красивейший мужчина, одно из лучших сердец во всей Франции.

– Кажется, его смерть сильно вас опечалила?

– До такой степени, что я отправился путешествовать, чтоб попытаться забыть об этом.

– Вот почему вы очутились сперва в Испании, потом во Фландрии, где вас и отыскал Планше, – заключил Атос.

– А я-то считал, что вы сбежали в связи с арестом Сен-Мара, – ляпнул Портос.

Арамис вновь покраснел, и Атос пришел ему на помощь:

– Если ничего не можешь сделать для друга, то самое разумное – не множить его горестей, отдаваясь в руки недоброжелателей. Особенно, если у власти стоит зверь, который сеет смерть.

Арамис поблагодарил Атоса улыбкой.

– Людовик XIII не был таким уж неблагодарным человеком. Мой брат Витри в одно мгновение стал и маршалом Франции, и герцогом.

– У него были заслуги перед королевским домом, – заметил Арамис.

– Покойный герцог доводился вам братом? – осведомился Атос.

– Нечто вроде сводного молочного брата: наши кормилицы были в близком родстве.

– Я упрекаю, однако, короля в том, – заявил Арамис,– что он слишком тиранил королеву.

– Слишком – это вряд ли возможно,– откликнулся мудрый маршал. – Достоинства моего короля делаются мне все яснее по мере того, как я все лучше познаю жизнь, теряя возможность пользоваться ее благами. Кокетством было его не пронять.

– В конце концов, приятно сражаться под началом монарха, который не проявит малодушия ни перед корсажем, ни перед редутом.

– Впрочем, – продолжал Пелиссон,– можно ли с женщинами иначе? Однако молчу. Я удачно выбыл из этой игры.

– И я, – заметил Арамис, – мой сан мне это запрещает.

– Ваш сан, Арамис? – не удержался от вопроса д'Артаньян.

– Арамис ходит в сутане, – пояснил Атос.

– Ну а вы, Атос?

– Я? Есть ли смысл задавать такие вопросы мне? И Атос уставился в пространство.