Чтение онлайн

— У тебя там опять какие-то разборки? Егор, не ходи, пожалуйста! Ты не должен…

— Никогда не говори мне, что делать, Эмилия. Я сам знаю, что должен, — произношу холодно, без давления, практически не повышая тон.

Этого достаточно, чтобы остудить женские эмоции.

— Извини, пожалуйста, Егор… Я просто волнуюсь…

— Не стоит.

— Хорошо.

— Встретимся в школе.

— Хорошо.

— После уроков можем заскочить в кафе или в кино. У меня будет пара часов перед вечерней тренировкой.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда пока.

— Хорошо… То есть, пока, Егор! Очень жду тебя!

Только я отключаюсь, прилетает сообщение. От нее же.

Эмилия Ломоносова: В кино сейчас идет экранизация произведения, которое нам нужно будет прочитать по литературе — «Копи царя Соломона». Это приключенческий роман в стиле «потерянного мира». Думаю, стоит пойти на эту экранизацию. Совместить, так сказать, приятное с полезным.

И бла-бла-бла…

В эпистолярном жанре Мильке равных нет. Проще ей так мысль выражать. Даже когда я голосовое отправляю, она строчит текстом. Одна проблема — мне ее простыни читать не особо интересно. Чаще всего так же, как и сейчас, лишь бегло хапаю суть.

Егор Нечаев: Ок.

Забросив телефон в карман, пробиваю по бокам куртки в поисках шапки.

«Твою налево… Очередную пофенил…» — сокрушаюсь вяло.

Предвидя беспокойство мамы — единственной женщины, у которой есть нехилые возможности на меня влиять — морщу лоб, чтобы вспомнить, где мог оставить гребаный колпак.

Если в Ледовом дворце, то после вечерней тренировки успею забрать… Да стопудово в Ледовом. Нигде ведь больше сегодня не таскало.

Как же чертовски холодно, однако.

Двинув плечами, накидываю на голову капюшон. Ловлю бегунок распахнутой на полбака куртки и подтягиваю молнию. Отвожу спортивный баул за спину и прячу кисти в карманы штанов.

Все я правильно делаю. Сомнений нет.

Мелкая Филатова — моя ровесница. Моя зона ответственности.

— Прибыли, — извещаю парней у здания гимназии, которой заправляет невменяемая семейка Филатовых.

Педагоги, что их. Вот поймаю мелюзгу… Проясним.

— Невелика крепость, — оценивает Рацкевич вальяжно.

На самом деле по размерам достаточно большая. Выстроенная квадратом. Чтобы попасть на территорию, нужно преодолеть вырезанный в передней части здания туннель и пройти ворота.

Капюшон сносит, и отросшая смоляная челка лезет мне в глаза. Смахнув ее набок, машинально цепляю пальцами вставленное в бровь кольцо. Потягиваю до ощущения легкой боли.

— Укроемся от ветра, — киваю в сторону арки.

Едва ступаем в подворотню, с намеренной угрозой вспарываю взглядом пространство. Собравшаяся там школота на нас, чужаков, естественно, не менее агрессивно таращится.

Шумят, обсценную лексику гнут — все как везде.

Ничем эта хваленая шарашка с физико-математическим уклоном других учебных заведений не лучше. Та же деградация. Что бы эти долбанутые Филатовы себе ни думали.

— Пима, — цедит Яббаров приглушенно. — Иди разузнай, не было ли еще нашей красоты.

— А почему я-то? — стремается тот.

— А потому что мы решили тебя здесь оставить, — ерничает Китаец, выдавая такую ржавчину, что все без исключения морщатся. — Математику изучать будешь. Углубленно. Давай, знакомься с новым племенем.

— Пошел ты, штрудель…

— Это я штрудель? Ниче не попутал, тугодум? Ща как размотаю!

— Ша, — торможу, когда уже сталкиваются лобешниками. Растолкав, бросаю остальным: — Следите за ними.

Нахожу в кармане куртки спичку и вставляю в рот. Придерживая одними губами, выдвигаюсь к местным.

«Мораль в том, что пока ты держишь в узде свой гнев, спичка остается целой. Не справишься, сгорит не только спичка. Вспышка — всегда лишь начало катастрофы. Помни об этом, когда держишь ее зубами. Только ты отвечаешь за контроль над собой», — слышу размеренный голос брата, будто он прямо сейчас со мной говорит.

Шагая, определяю среди интеллектуалов лидера. Это несложно — пока белобрысый отражает мой прицел, остальные, тушуясь, нервно бегают глазками от меня к нему и обратно.

— Егор Нечаев, — представляясь, протягиваю руку.

— А я тебя знаю, — заявляет в лоб. Отвечая на рукопожатие, уточняет: — Ты капитан «Драконов», верно?

— Верно.

— А я в «Северных птицах» играю. Вячеслав Пенцарский, слышал?

Делаю вид, что слышал.

— Без шлема не признал.

Белобрысый расплывается в ухмылке.

— И что ты у нас в гимназии забыл? — интересуется, не прекращая лыбиться. Спорт и образование далеко не всегда награждают человека какими-то разительными преимуществами. И все же проницательный взгляд, которым Птица пытается вскрыть мне череп, не позволяет с маху определить его в категорию летающих через забор валенок. — Девчонка какая-то интересует?

Я накаленного зрительного контакта не избегаю. Не моргая, выдерживаю. И даже сам, умышленно медля с ответом, затягиваю.

Невербальная трансляция сигнализирует: «Зря напрягаешься. При желании я продолблю тобой лед и вытру с асфальта прошлогоднюю грязь».

Ну а вслух все по теме:

— Директорская дочка.

Без обиняков.

На лицах «одаренных» страстное негодование.

— Че он сказал?

— Слав, ты это слышал?

— Он, на фиг, попутал!

— Держите меня семеро, а то восьмеро не удержат!

Я не отступаю. Но и не нападаю. Даже рук из карманов не вынимаю. В отличие от всполошенных математиков, в принципе никаких эмоций не выказываю. Оставаясь на месте, лениво перекатываю языком спичку, пока какой-то педальный пони не вырывается вперед, чтобы начать скакать передо мной как ужаленная шавка.

Мантра летит к черту.

Выдернув спичку изо рта, чиркаю ею о шероховатую стену и хладнокровно пихаю горящим концом кренделю в ноздрю.

— А-а-а-а, — горланит потерпевший, резко отскакивая назад. Зажимая ладошками пол-лица, гундосит ором: — Пацаны!!! Пацаны!!! Он мне нос поджег!!!

— Ты дебил, Хомыч?.. Это же Нечаев… Че ты прыгаешь?..

Я не дергаюсь. Наблюдая за веселенькими танцами аборигенов, молча вставляю в рот новую спичку. За это время подтягиваются остальные Драконы. Без какого-либо самоуправства толпой за моей спиной встают.