Чтение онлайн

— Я скорее по раскаленным углям пройду и прыгну в вулкан, чем с тобой договариваться буду! — так кричит, что меня чуть не сносит.

Ржу, потому как впервые Филатову такой вижу.

— Погоди, не плачь. Рано.

Черт знает, зачем вытаскиваю из ее портфеля самую яркую тетрадку. А там… «Усманова Агния Алексеевна» — цветными ручками по всем страницам. Какие-то нелепые слова о любви до гроба. Громкие клятвы. Бесплодные фантазии, да такие приторные, что просто кощунство.

Я, конечно, знал, что А.Г.Н.И.Я. — жалкая дура. Но настолько, чтобы втрескаться в парня своей сестры… Это просто за гранью добра и зла. У нее, мать вашу, совсем никаких принципов нет?! Чести и гордости в том числе!

Та жгучая смесь, которую дрянь по фамилии Филатова впрыснула мне в кровь, хлынув потоком по организму, взрывается. И в этой ярости я вдруг скидываю года, превращаясь в настоящего придурка.

— Сегодня мне снова приснился Святик. Наверное, он тоже скучает. Этот сон был потрясающим! Святик смотрел только на меня, как будто понял, наконец, что я особенная.

Филатова что-то визжит и вовсю скачет вокруг меня в попытках отобрать тетрадь своего соплежуйства. Но я без устали уворачиваюсь и без заминок читаю. Самым высоким и издевательским, слегка вибрирующим от гнева голосом.

— Он поцеловал меня, и этот поцелуй был еще восхитительнее, чем тот, что случился у нас в реале. В моем животе порхало столько бабочек, что я едва не улетела на небо, — тут я не могу не заржать. — Какая же глупая мерзкая муть! Ничего хуже я никогда не читал! Фу, Филатова! Фу! Пускать слюни по парню своей сестры… Господи, разве может быть что-нибудь отвратительнее? О, если бы эта срань хотя бы не выражалась таким ужасным способом! Святик сказал, что любил всегда лишь меня. С Юнией он ошибался. Ба! Вот это сенсация! Мы со Святославом Усмановым будем самой счастливой парой на земле. Все нам позавидуют. Потому что такие чувства приходят только к избранным! — когда я заканчиваю, все вокруг умываются слезами от смеха. Ее друзья в том числе. Но мне, чтоб его, мало. — Чего так таращишься, Филатова?

Ее лицо пылает, глаза блестят, губы дрожат.

А у меня, черт возьми, сердце вылетает.

— Я тебя ненавижу, Нечаев! Ненавижу!

Я жестоко ухмыляюсь.

— Ну не я же это выдул, Филатова. Эта куча из твоей головы. Я лишь спустил за тобой воду.

— А-р-р-р… — то ли орет, то ли рычит она. — Я ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя!!! Чтоб ты сдох!!! Долбаный кретин! Ненавижу!!!

Зашвырнув гребаный дневник в кусты, подбираюсь к истеричке и сдергиваю с ее хвостов банты.

Зачем, блин? Господи, если бы я знал!

Сдергиваю и бросаю в урну.

— Что ты делаешь?! Подонок!

— По-моему, ты выросла из бантов, когда начала видеть сны о парне своей сестры, — чеканю свирепо. — После этой информации на тебя даже смотреть противно, мыльница.

Настолько противно, что я ухожу.

Октябрь первого года войны.

Середина месяца. Большой церковный праздник. Мама за завтраком говорила какой… Я не обратила должного внимания. Вспоминаю о прошедшем мимо меня разговоре, когда в напряженную тишину класса проникает звон колоколов. Оторвав ручку от листка, поднимаю голову, чтобы направить взгляд в окно.

Лучше бы я этого не делала… ОН снова там.

Сердце срывается. Без каких-либо зазрений совести. Словно двести ударов в минуту — его нормальная скорость. Внутренности топит горячими волнами паники. Дыхание учащается. Ладони потеют.

Я пытаюсь вернуться к проверке выполненных ранее заданий контрольной работы, но цифры и графики расплываются. Как итог — последние пять минут урока проходят вхолостую.

— Нечаев опять тебя поджидает, — взволнованно шепчет Настька, едва покидаем кабинет математики.

— Какая неожиданность, — едко иронизирую я.

В коридоре шум, гам, суета. Но именно здесь я чувствую себя максимально комфортно. Иду как по подиуму — шаг от бедра, прямой взгляд, непоколебимая уверенность. Все расступаются. Краем глаза замечаю, что глазеют. Оценивают, восхищаются и завидуют… Отлично. Ничего дурного не происходит. Все под контролем.

Всеобщее внимание порой досаждает, но по большей части все же приносит удовольствие.

«I'm unstoppable. I'm a Porsche with no brakes.I'm invincible. Yeah, I win every single game (Строки из песни «Unstoppable» исполнителя Sia. Перевод приведенного куплета: Я неудержима. Я — Порше без тормозов. Я неуязвима. Да, я побеждаю в каждой игре)…» — пою мысленно.

И слышу свой сильный голос так ясно, словно он выводится в пространство через размещенные по гимназии динамики.

Идеально. Это мой любимый саундтрек.

Черт, да почти гимн.

Изображая бесстрашие в отношении Егора Нечаева, я, конечно, лукавлю. И совсем не слегка. При мысли, что снова с ним столкнусь, под ребрами уже вовсю ноет. Регулярно умирающие бабочки откапываются и берут очередной шанс на существование. В качестве прожорливых зомби. Бабочки-зомби, слышали о таком? Я тоже только с Нечаевым узнала. До определенной стадии волнения питаются гады преимущественно критическими излишками моего кортизола. А с какого-то момента, раздувшись до нереальных объемов, начинают жрать и мою плоть.

Жутко?

Ну я ведь предупреждала: с Нечаевыми никакой романтики.

То, как Егор-топор #ненавижу_его первого сентября влез в мою душу и прилюдно высмеял обнаруженные там чувства, дало виток новому этапу сердечных треволнений. Каждый последующий день моей жизни соревнуется с предыдущими за звание худшего.

Дракон.

О, как же хладнокровному гаду подходит это зверье!

Гребаный Егорыныч. Трехголовый монстр. Мерзкое огнедышащее чудище.

Ненавижу его!!!

Делаю вид, конечно, что меня не задевают ни слова ублюдка, ни его поступки… Будто бы я выше этого! Но на самом деле с его присутствием в моей жизни каждый день испорчен слезами. Плачу я, естественно, дома. Тихо, наедине с собой, чтобы никто не видел.

Черт знает, как из этого ужаса выбраться. Но терпеть больше нельзя. Роль жертвы не для меня.

Я никогда не дружила с мальчиками. Берегла себя для Свята. Не разменивалась на бессмысленные приглашения в кино, кафе и на мороженое. Всем отказывала. Статус неприступной королевы меня более чем устраивал. Я им гордилась! Мне удалось удержать позиции, когда Нечаевы в первый раз попытались разрушить жизнь моей семьи. И после всего… Один из них приходит и берется за цель испортить мне репутацию!

Разве это по-человечески?! Нет! А значит, у меня есть полное право обращаться с ним как со скотом. Делать все, что угодно. Вообще все!

Егор Нечаев убил во мне способность к позитивному мышлению.

Почему вместо прекрасных снов о Святике я должна видеть какие-то кошмары?! Кошмары во сне и наяву!

Как и в прошлом учебном году, Нечаев встречает меня после уроков и провожает до дома. Хотя «провожает» — это, конечно, громко сказано! Чаще всего кажется, что до дома-то я не доберусь… Дело в том, что отморозок не всегда выпускает на нужной остановке! Как это происходит? Он просто удерживает меня так, что не вырваться! Троллейбус, нарезая круги, петляет по городу — я бешусь, а проклятый Нечаев смеется.