Чтение онлайн

Зейн только качает головой. Он кладет руку на дверь у меня над головой.

— Ох, да ладно тебе. Родители слышат только то, что хотят. Твоя мама так занята подготовкой к свадьбе, что я мог бы делать это перед ней, а она бы даже не заметила.

Он прижимается еще ближе, покрывая поцелуями мою шею. Я неудержимо дрожу.

И вот, теперь мы безудержно целуемся у двери. В ванной.

Я ничего не могу поделать, Зейн делает что-то удивительное своими руками, и я громко стону.

— Тсс! — смеется он и прижимает палец к моим губам. Я замираю под ним.

Вдруг в дверь кто-то стучится.

— Виолетт? Это ты?

Мама!

Я беспомощно смотрю на Зейна. Вот черт!

— Э-э, нет, это я, Лили, — отвечает Зейн, спасая меня. — У меня просто проблемы с… молнией.

Я громко фыркаю. Зейн, с возбужденными глазами, прикрывает мой рот. Мы тихо посмеиваемся из-за маминой тишины.

— Ой, — наконец говорит она приглушенно. — Ну ладно, дай мне знать, если тебе понадобится моя помощь. Ох, нет, я не это имела в виду! Я просто хочу сказать, что если тебе… ох, нет. Ладно, я пойду! Удачи!

Зейн прикасается своим лбом к моему, пытаясь не засмеяться.

— Хорошо! Спасибо! — удается ему сказать.

Мы оба прыскаем со смеху. Рука Зейна все еще прикрывает мой рот, так что я кусаю ее. Он вздрагивает и отходит в сторону с самодовольной ухмылкой на лице.

— Ты выходишь первым, — шепчу я, пока он застегивает свою рубашку. — И не смей больше говорить пошлостей!

— Не убегай от меня больше. — Дразняще говорит он, но его темные глаза совершенно серьезны.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в последний раз, затем поднимает и отодвигает от двери.

Когда он успешно прошел незамеченным, я закрываю дверь и снова опираюсь на нее. Я позволяю своей голове повиснуть, посмеиваясь над собой. Мои кости размякли, как кашица, не могу сказать из-за чего точно: либо от поцелуев Зейна, либо от того, что нас чуть не застукали.

Но это полуболезненное, полувосторженное парящее чувство?

Кого мне винить в этом?

Паршиво, что Зейн находится в полутора часах езды в Лос-Анджелесе, но мы постоянно звоним друг другу, и как только у него появляется возможность, он всегда приезжает ко мне.

Нам все еще приходится скрываться ото всех из-за моей паранойи по поводу того, что мы можем столкнуться с мамой, вот почему мы избегаем людных мест. Я разрываюсь между желанием показать Зейна людям, которых я знаю, и при этом желаю сохранить его для себя в качестве небольшого секрета. Он, кажется, не имеет ничего против.

Мы ходим в кино в разных городках, обедаем в таких эксклюзивных и дорогих ресторанах. Я уверена, что никто из моих знакомых не сможет позволить себе такого.

Ох, и что действительно выводило меня из себя, так это то, что куда бы мы ни пошли, девочки постоянно преследуют его!

Откровенно и прямо передо мной, хотя ясно, что мы с ним вместе. Зейн реагирует на это дружелюбно, должно быть, такое с ним происходит постоянно. Однако, я не переношу все так спокойно, как он. Да, оказывается, я — ревнивая стерва, которая без проблем может послать куда подальше его поклонниц.

Зейн считает это забавным, но это действительно беспокоит меня. Кто знает, сколько девушек бегает за ним в Лос-Анджелесе? Флиртует ли он с ними в ответ? Я зациклилась на этом, но не могу заставить себя расспросить его или попросить конкретней определить наши отношения. Я боюсь того, что он может сказать.

Мне нравится просто гулять с ним по пустынному пляжу по ночам. Мы говорим обо всем на свете. Я рассказываю о своих скучных днях в школе, а он, в свою очередь, о сложном проекте, над которым работает.

Вот чем мы и занимаемся сейчас. Гуляем по пляжу.

— Ладно, ты уверен, что хочешь увидеть это?

Я сижу на коленях, лицом к Зейну. Он развернулся ко мне в профиль и распластался на песке, опираясь на локти, наблюдая, как волны ударяются о берег. Ветер легонько ерошит его короткие темные волосы, а мои же безжалостно треплет.

— Умереть не встать, как хочу увидеть твою фотографию в возрасте десяти лет, — торжественно говорит Зейн. — Дай взглянуть.

— Хорошо. — Я сжимаю снимок в руке. — Ты, наверное, будешь смеяться, поэтому я прощаю тебя заранее.

Я тычу фото ему в грудь. Он берет его и смотрит на него в неярком свете. Затем его глаза расширяются.

— Черт побери, — вздыхает он. — Эта девочка съела тебя?

— Ха-ха, нет. Смешно. — Я отбираю свою фотографию. — Так что я была очень толстой. Это вина моего отца. Он никогда не обнимал меня.

— Так что, ты съела его?

Я бью его плечу.

— Ты такой грубый.

Он смеется и хватает меня за руку.

— Ладно, прости. Могу я снова взглянуть на нее? Я обещаю вести себя хорошо.

— Смотри мне, — обиженно говорю я.

Я снова отдаю ему фотографию, и он внимательно изучает ее. Я не имею ничего против его поддразнивания, черт, да я прекрасно понимаю, что была размером с кирпичный дом. Но показывать ему, как я выглядела в десть лет, похоже на исповедь. Будет ли он теперь смотреть на меня по-другому?

— Ты была милой, — наконец говорит он, отдавая мне фотографию.

— Нет, не была, — поправляю я его. — Я выглядела странно. У меня были блондинистые волосы, смуглая кожа и глаза странной формы. Я была похожа на пришельца. На толстого блондинистого пришельца.

— Не-а. Ты была экзотичной.

Я закатываю глаза.

— Ладно. А как ты выглядел, когда был ребенком?

Зейн садится, поднимая свои длинные ноги и опираясь на них руками.

— Ааа, ну, знаешь, таким, как и сейчас, разве что пониже. И, конечно же, очаровательней.

— Да? Готова поспорить, ты был проказником.

— Я? Не, я был хорошим ребенком. Когда мне было, я не знаю, около пяти лет, я любил говорить всем, что я китаец.

— Что? — Я начинаю смеяться. — Зачем?