Чтение онлайн

— Я хочу попробовать кое-что новое, — мурлыкнула она интригующе.

— И что же? — оглядываясь по сторонам в поисках такси, без особого интереса уточнил Захар.

— Ну… То самое.

Он вопросительно приподнял брови и посмотрел ей в лицо.

— Что ты отлюбил меня в…

— Свои грязные игры оставь следующему мужу, — оборвал её Войнов, поморщившись: в его глазах она упала ещё ниже.

Он был скорее консерватором и хотел, чтобы его женщина соглашалась на эксперименты только с ним. А Людка сперва практиковалась с мужем, а потом предлагала это ему. Да и не впервые она намекала на это «кое-что новое»: оно стало старым лет шесть назад.

— Фи, какой ты скучный, — наигранно обиделась Пегова.

— Могу уехать домой. Найдёшь себе более весёлого, — холодно предложил Захар.

— Что-то ты сегодня совсем не можешь поймать моего игривого настроения, — буркнула Людмила, отодвигаясь от него. — Это что?! — взвизгнула она тут же, глядя на остановившуюся рядом машину такси. — Я в этом корыте не поеду!

— Тогда доброй ночи, — пожал он беспечно плечами и шагнул к задней двери авто.

— Ты невыносим! — топнула она ножкой и поспешила за ним. Оказавшись в салоне автомобиля, сразу прильнула к нему, покрывая поцелуями его небритый подбородок. — Когда ты уже побреешься? На лешего же похож. Ты у меня такой красавчик, а уродуешь себя этой несуразной растительностью.

Захар в самом начале откинулся на сиденье и прикрыл глаза, предпочтя промолчать. Что-то его напрягало в Людке сегодня: какие-то претензии, требования, ультиматумы. Да и ластилась она чересчур настойчиво — будто хотела что-то выпросить у него.

Ну не могла же она в самом деле так сильно соскучиться по нему! Он не верил, что кроме него у Пеговой нет других любовников — уж очень любвеобильной она оказалась. Почему только раньше не проявила свою настоящую сущность? Быть может, тогда он не погряз бы в ней по уши, быстро переболел (или вообще не болел) и уже давно был бы женат, воспитывал детей. Но что имеем, то имеем.

Лживая зараза и на этот раз солгала. Квартира однозначно принадлежала ей, а не какой-то эфемерной подруге. Нет, конечно, можно предположить, что вкусы у женщин абсолютно одинаковые, но играть в гадалки-узнавалки у Захара не было никакого желания. Да и, насколько он помнил, Людка никогда не любила на своей территории соперниц. Подруга в её понимании — это самая главная соперница, которая при первой же возможности воткнёт нож в спину по самую рукоять. Судя по всему, судила она по себе.

Мазнув по знакомым туфлям, сумочке и пальто равнодушным взглядом — в данном случае они выступали доказательствами её умозаключений, — Захар разулся и прошёл в первую и, как оказалось, единственную комнату. Что-то скромновато для Пеговой. Не в том смысле, что квартира обставлена скромно, а в плане метража.

Он и об этом промолчал, хотя колкость так и рвалась наружу. В этот вечер язвительность вообще рвалась наружу по поводу и без: то ли из-за усталости от нескончаемых трудовых будней, то ли из-за того, что ему надоели эти неправильные отношения с Пеговой.

Расслабленно рухнув в кожаное кресло, он поднял взор на улыбчивую и довольную Людмилу. Вот кто всегда на позитиве! Она даже мириться к нему пришла с улыбкой и лукавым блеском в глазах. Знала или предполагала, что он уступит?

Зря тогда повёлся на неё.

Красивая, зараза. Сексуальная. Меркантильная эгоистка.

— Выпьешь? — спросила Пегова игриво, виляя бёдрами более пошло, чем на людях. Остановилась возле мини-бара. Не дожидаясь его ответа, достала сразу два снифтера, хотя и знала, что он, как всегда, откажется.

— Нет, — озвучил свой ответ, когда она уже разлила алкогольный напиток по стаканам.

Людмила оглянулась на него через плечо, улыбнулась снисходительно.

— Когда же я тебя уже переучу? — как бы между делом промолвила она.

Захар предпочёл проигнорировать её слова. Откинул голову назад, наблюдая за нею сквозь полуопущенные ресницы.

— Мы разве приехали сюда, чтобы пить? — всё же не удержался он от сарказма.

Пегова хихикнула, выпила залпом, выдохнула и, нацепив самую лучшую свою улыбку, направилась к нему, эротично избавляясь по пути от своего шёлкового платья. Если не закусывает, то границу своей нормы уже перешагнула. И что это им принесёт? В прошлый раз она выносила ему мозг полночи. И ведь верна осталась себе — тему не поменяла. Всё об одном и том же: о его неблагодарной и малоприбыльной работе.

Захар не отказал себе в удовольствии полюбоваться её фигурой, облачённой только в откровенное кружевное бельё.

Людмила покорно опустилась на пол, обняла его за бедро, положила на него голову и подняла взор.

Это что-то новенькое. Насколько он помнит, она всегда считала, что вот такая поза — это унижение её достоинства.

Ох, не зря ему интуиция подсказывала, что сегодняшний вечер будет наполнен сюрпризами.

Захар лениво приподнял руку и погладил её по волосам. Изобразил подобие однобокой усмешки. Людка его явно держит за дурочка. Уточнение: влюблённого в неё дурочка. Что ж…

— Сахарок мой сладенький, — протянула она обволакивающе, принимаясь за его ремень. — Ты же знаешь, как дорог мне. Ни один мужчина не сравнится с тобой, — полилась из её уст лесть.

Войнов поморщился, накрыл её руки и небрежно оттолкнул от себя. Со вздохом поменял положение: подался корпусом вперёд и упёрся локтями в бёдра.

— Не юли, Люськ, — сказал строго. — Говори по делу.

Та картинно вздохнула, затрепетала ресницами.

— Нет никакого дела. Просто соскучилась по тебе.

Захар поморщился. Простая лесть ещё хуже, чем любые просьбы.

— Тогда покажи, насколько сильно, — взглядом указав на свой пах и заняв прежнюю позу, сказал он. Забывшись, провёл подушечкой большого пальца по её нижней губе.

Людмила отреагировала незамедлительно, но, увы, не так, как ему хотелось. Резко дёрнувшись назад, она не смогла сдержать своей брезгливости. Правда, исправилась быстро: виновато улыбнулась и вновь обняла за бедро.

— Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты касаешься своими грязными руками моего лица, — ласковой кошкой протянула она, желая сгладить ситуацию.

Войнов демонстративно поднял руку и придирчиво уставился на неё. Усмехнулся. Руки рабочего человека — разве тут нужны оправдания? Да, огрубевшая кожа. Да, мозоли. Да, есть и микротрещины. И да, мазута плохо отмывается. У него обычные руки колхозника. Вот только обычным работягой он давно перестал быть.

— Сколько раз я тебе говорила: распродавай своё хозяйство и переезжай в город?! Ну какой доход ты от него имеешь? Кошкины слёзы! — завела она старую песню о главном.

Вот только зачем этот бессмысленный разговор заводить в очередной раз? Тем более им, по факту, чужим людям. Даже если бы он когда-то решился бросить всё и переехать в город, Людка бы не выбрала его. Он для неё — птица низкого полёта. Всегда таким был и таким останется.