Чтение онлайн

— Или соглашайся уже на салоны! Я хочу, чтобы меня ласкал ухоженный мужчина, а не деревенщина!

Захар молча поднялся. Секс, как и минет, отменяется. Зараза свой длинный язык, как уже привычно, применяет не по назначению. Всё желание отбила. Достала. Вот ей-богу, достала!

— Ты куда? — искренне удивилась Пегова, изящно поднимаясь за ним следом.

— Домой. Устал я. В первую очередь от тебя, — безэмоционально сказал он, не оборачиваясь.

— Но, Сахарок…

— Какой я тебе Сахарок? — взорвался он негодованием, останавливаясь и резко поворачиваясь к ней. Людмила невольно отшатнулась, встретившись с его пылающим взглядом. Попыталась выдавить из себя примирительную улыбку.

— Мой. Сладенький, — дрогнувшим голосом пояснила она.

Захар устало покачал головой. Как говорится, что толку метать бисер перед свиньями? Он неоднократно просил не называть его так, но Людка всегда играла только в одни ворота: только её хотелки нужно было исполнять.

— Я не Сахарок, не сладенький и уж тем более не твой. Наш периодический перепихон не даёт тебе права считать меня своей собственностью. Сегодня мы поставим точку без прощального секса. Ты не приходишь ко мне. Вообще забываешь о моём существовании. Я забываю о тебе. Давно пора было это сделать, но всё как-то лень было что-то менять.

— Захар, ты сейчас серьёзно? — в изумлении переспросила Людмила.

— Да.

— Как ты можешь говорить о прекращении нашего романа, когда я такая красивая и практически голая стою перед тобой?! — возмущённо едва не проорала она.

— Легко. — На этой лаконичной ноте он стал обуваться. Хотя мысленно и пожалел, что сперва не сбросил напряжение: тело требовало разрядки. Вот только в голове у него что-то окончательно перемкнуло. Жаль, что так поздно. Давно было пора прекратить весь этот фарс.

Пегова, естественно, не могла отпустить его спокойно: причитала и выливала на него всё своё недовольство. Вот с чего бы ей быть такой взвинченной? У неё есть пока законный супруг, которого можно использовать по назначению.

Ушёл, тихо прикрыв за собой дверь и слыша, как за стеной что-то звонко разбилось.

«Квартира подруги, как же».

К ресторану он вернулся пешком, надеясь проветрить голову и успокоиться.

Остановился возле своей машины, выдохнул. Не получилось остудиться. Внутри так и клокотали злость и негодование — в первую очередь на себя самого.

— Опять с той прошмандовкой был? — вместо пожелания доброго утра услышал Захар от матери, стоило ему показаться на кухне.

Мазнув по ней безразличным взором, он прошёл к столу, молча налил воды в стакан из графина и лениво сел на стул.

— Не смей игнорировать мать! — взорвалась родительница праведным негодованием.

Пришлось взглянуть на неё ещё раз.

— Ты явилась ни свет ни заря, чтобы нотации мне прочитать лишний раз? — соизволил выдавить из себя он.

Он ещё не проснулся. За окном только рассвело. Петухи во всю голосили, гуси о чём-то между собой возмущались. Даже соловей ещё заливался своей прекрасной песней, а его мать уже прибежала с проверкой: один ли он вернулся из города. А если бы с ним была Людка, то эти две дамы непременно бы начали рычать друг на друга. Нетрудно догадаться, что их отношения испортились и наладить ни одна из них не спешила. Зачем? Так ведь интереснее живётся, когда есть с кем пособачиться по поводу и без.

— Я, как ты выразился, явилась, чтобы прогнать шваль из дома своего старшего сына! Над тобою все смеются! Не стыдно тебе? Сперва она тебя отвергла, а потом сделала своим любовником! Должен же ты хоть немного иметь гордость, в конце-то концов!

— Ма, прекрати, — поморщившись, попросил он приглушённо.

— Я ещё не начинала!

— Вот и не нужно. Яичницу будешь? Кофе на тебя варить? — отставив пустой стакан, поинтересовался он, вставая из-за стола.

— Нет, я дома овсянки поела. И тебе советую перейти на неё! Завтрак должен быть полезным!

— Завтрак должен быть сытным, а твоей кашей я никогда не наедаюсь, даже когда ты туда добавляешь все фрукты, ягоды и орехи, о которых вспоминаешь спросонья.

— Так ты один? — уже более спокойно переспросила мать, всё поглядывая в сторону коридора.

Захар невольно усмехнулся.

Определённо в жизни что-то пора менять. Начал он с окончательного разрыва с Пеговой, дальше необходимо младшего братца-дармоеда пустить на вольные хлеба, что ли? Или реально задуматься о женитьбе?..

— Иди проверь.

— Захарка, я же о тебе переживаю. Ну зачем тебе эта… Смотри, сколько в округе хорошеньких женщин. Любая будет рада за тебя пойти.

Мужчина вновь поморщился, насыпая в турку две ложки молотого кофе. Не любил он, когда его имя коверкают, но почему-то многие любят это делать, будто специально играют на его нервах.

— Вот к соседке племянница приезжает на следующих выходных. Всего на год старше тебя. Разведена. Ребёнок уже подросток — вам мешать не будет, — воодушевлённо продолжила мать гнуть свою линию.

— Нет, — категорично оборвал её он.

— Ну почему нет? — взмолилась родительница, возмущённо взмахнув руками.

— Ма, прекращай. Настроение и так на нуле. Хочешь кого-то женить — у тебя есть ещё второй сын. Вот его личной жизнью и займись. А у меня и без этого забот выше крыши.

Даже если он надумает жениться, кумушек-свах привлекать не будет. Сам справится.

— Коленька ещё маленький!

— Он маленький только у тебя в голове. Ему уже двадцать пять, — ровным тоном отбил он это.

— И что? Дай мальчику погулять и жизнью насладиться!

— Я в его возрасте уже вовсю пахал от зари до темноты и даже дольше! И сейчас пашу, как проклятый, так что не люби мне мозг! — психанул Захар.

— Ты попрекаешь свою семью куском хлеба? — тихо и обиженно протянула мать, и ведь даже голос дрогнул, словно ещё мгновение — и она зарыдает. На жалости все горазды сыграть. Жаль, что никто из родственников не понимает, что ради «куска хлеба» ему приходится пахать, как той лошади из анекдота.

— Я разве что-то сказал такое? — резко повернулся он к ней, выключая конфорку. — Я всего лишь попросил не трепать мне нервы с утра! Разве я многого прошу?

— Я поняла: матери ты не рад. Не буду больше докучать. Счастливо оставаться! — И она демонстративно, с прямой спиной, засеменила к выходу.

Захар шумно выдохнул, услышав, как спустя минуту громко хлопнула входная дверь. Застонав, опустился на стул и провёл ладонями по лицу. Не могут они нормально общаться. Никогда не понимали друг друга, если быть до конца откровенными. Почему? Хороший вопрос. Ответа, жаль, ни у кого из них нет. Каждый будет гнуть свою линию, считая, что виноват другой. Вот с отцом он ладил…