Чтение онлайн

После первого заговорили о войне. Все переживали неудачи русских войск, накатывавшиеся на действующую армию сплошной чередой.

– Везде говорят и пишут, - обратилась тетушка к артиллеристу, - что у наших доблестных войск не хватает этих, как это называется...

– Шрапнелей?
– подсказала Настя.

– Вот именно, шрапнелей, - утвердила Мария Алексеевна.
– Кто в этом виноват? Правда ли, что это Сухомлинов предательски вел себя на должности министра?

– Эти слухи весьма преувеличены, - твердо ответил Мезенцев. Справедливость его характера не позволяла ему бросать обвинение тому, кто менее других был виноват в недостатке боеприпасов.
– Я не могу назвать сейчас имя истинного виновника, поскольку не знаю, кто он... Полагаю, однако, что великий князь Сергей Михайлович, генерал-инспектор артиллерии, обязан был проявить большую дальновидность перед началом военных действий... Впрочем, как его теперь винить, когда и в армиях наших союзников, и даже в германской армии на каждую пушку снарядов почти столько же, сколько и у нас...

– Но, Александр Юрьич, в Германии и Франции промышленность развита лучше, чем у нас...
– с горечью бросил Сухопаров. Мезенцев не согласился.

– Не в этом дело, Сергей Викторович!
– загорелся он.
– Военных заводов у нас тоже хватает, а пушки наши и снаряды по конструкции не хуже крупповских или шнейдеровских... У нас хищники-фабриканты злее, чем за границей!

Настя с удивлением посмотрела на подполковника.

"Неужели и в армии стали понимать гнилость царского режима и всего строя?! Ведь говорил Василий, что это вот-вот должно проявиться..." Настя отвлеклась от своих черных дум и стала вслушиваться в разговор.

Мезенцев заметил интерес в ее взгляде к такому не дамскому вопросу и решил, что это самая необыкновенная женщина, которую он когда-либо видел. Ему захотелось, не утаивая ничего, выложить перед нею все свои сомнения, все, что накипело за долгие месяцы бесславной и кровавой войны.

– Общий сумбур нашей жизни, - вымолвил он, - связывает руки тем, кто хочет что-то делать, бесчисленным количеством комиссий, подкомиссий, совещаний, заседаний, словом, дурацкой казенщиной и непроходимым бюрократизмом...

Тема оказалась волнующей для всех, Мезенцева внимательно слушали и коллега, и тетушка, и Настя.

Александр вдруг увидел перед собой бездонные глаза Анастасии. В них застыли укор и вопрос: "Почему так плохо?" Перед прямотой этого взгляда он не мог таить ничего.

– Мои коллеги в ГАУ, - словно размышляя, начал Мезенцев, - не в силах противостоять отнюдь не противнику, а лавине разных спекулянтов, атакующих казенный сундук с деньгами... С самого начала военных действий, и я сам хорошо это знаю по походу в Восточную Пруссию, - отчасти под влиянием "снарядного голода", связанных с ним неудач в дела снабжения фронта боеприпасами полезли всякие "общественные деятели". Казну особенно трясут депутаты Государственной думы, члены "особых совещаний военно-промышленных комитетов", земгоров и прочие самозваные спасители России...

– А вы суровы к общественности...
– недовольно воздела на нос пенсне тетушка.

– Это не общественность, а жадные акулы, - парировал Мезенцев. Он видел, что его критические оценки благожелательно воспринимаются Настей, и поэтому откровенно продолжал высказывать все, что горечью кипело у него в душе.

– Эти "болеющие за родину" господа считают своим долгом совершать паломничества в действующую армию, выяснять там якобы нужды и потребности фронта, вмешиваться в работу органов снабжения, в распоряжения командного состава - словом, вносят дезорганизацию и путаницу. К тому же некоторые из них занимаются явным шпионством... А попробуй тронь такого шакала, у него сразу же находятся покровители чуть ли не при дворе!
– возмущался подполковник.

– Воистину так, - подтвердил Сухопаров и добавил: - Александр Юрьич, а ты знаешь, откуда пошло бессовестное вздувание цен на снаряды?.. От наших же генералов...

– Расскажи, пожалуйста! Мне как нынешнему интенданту надо знать всю подноготную хапуг, чтобы успешнее бороться с ними, - попросил Мезенцев.

– Ну что ж! Если нашим милым хозяйкам не скучно...
– согласился генштабист.

– Очень интересно!
– подтвердила Настя, и было видно, что она сказала это от души.

– Еще в сентябре прошлого года на квартире у министра были собраны заводчики, которым предполагалось выдать заказы на снаряды, - начал свой рассказ Сухопаров.
– У Сухомлинова присутствовал и министр торговли и промышленности. Промышленникам уже из самого факта необычного совещания стало, конечно, ясно, что у казны дело со снарядами идет туго... А тут еще министр возьми и ляпни, что вопрос о цене имеет второстепенное значение!

Все внимательно слушали подполковника.

– А через два дня такое же совещание состоялось уже на квартире помощника военного министра Вернандера... Туда пришло уже в два раза больше заводчиков, в том числе и немец Шпан - его недавно выслали в Сибирь! Считали целый вечер, сколько можно выпустить снарядов, делили заказы, но о цене помалкивали... А к концу словоговорения прибыл начальник Генерального штаба Беляев с телеграммой из Ставки о требованиях на снаряды. Он заявил, что снарядов нужно в три раза больше, чем господа насчитали, что их надо выпускать какой угодно ценою; вот купчишки-поставщики и стали в позу хозяев, диктующих условия и цены... Конечно, несдержанность Беляева дала в руки Шпану и ему подобных цифры о потребности наших войск в снарядах, о ценах на боевые припасы и другие данные, о которых может только мечтать самый искусный разведчик...

– Да, да, - подтвердил Мезенцев, - у нас в ГАУ до сих пор уверены, что Беляев оказал казне медвежью услугу своей паникой... Цены на сырье, металлы, станки сразу подскочили, мы теперь не можем купить за границей те машины и прессы, на которые уже были заключены контракты - мошенники их давно перекупили!..

– Какое безобразие!
– возмутилась Настя.
– На полях сражений солдаты проливают кровь, гибнут, становятся калеками, а воры-фабриканты загребают миллионы прибылей...

– Неужели наши союзники не могут нам помочь?
– искренно изумилась тетушка.
– Ведь говорят в обществе, что они прилагают неоценимые усилия для нашего снабжения...

– Дражайшая Мария Алексеевна!
– с почтением обратился к старушке Александр, - урвать у наших союзников, да еще на их рынке, где орудуют наши и их собственные аферисты-промышленники, невозможно даже самое устаревшее оружие... Господа союзники сами норовят содрать с нас и золото в аванс, и сырье, и полуфабрикаты. Дело доходит до того, что Америка вызывает наших инженеров и мастеровых налаживать военное производство у себя на наши денежки, а скорой выдачи заказов не гарантирует...

– Саша, а как ведет себя Англия в этих делах?
– поинтересовался Сухопаров.

– Наша дорогая союзница - действительно дорогая, - съязвил Мезенцев. Англия вообще взяла на себя опекунскую роль в делах снабжения. Она даже пытается стать посредницей между нашим правительством и частной американской промышленностью, требует от нас, чтобы мы заключали все контракты только через посредство фирмы Моргана. А Морган отказывается разговаривать с нашими представителями о наших же контрактах, заявляя, что он заключил их с английским правительством... Вообще англичане, по-видимому, и не собираются по-настоящему снабжать нашу армию даже тем, чем могут...

За острым разговором гости не замечали, как летит время. Ефросинья успела подать и самовар, и чаю напились, а Сухопаров и Мезенцев все сидели и сидели... Офицерам было удивительно уютно и тепло в этом доме, общие заботы и взгляды сблизили их. Насте было интересно услышать от профессионалов военных критику режима, который они призваны защищать, сомнение в правоте тех, кто послал их на войну. Недавно Василий приносил ей почитать экземпляры большевистской нелегальной газеты "Социал-демократ". Насте особенно запомнились строки из статьи Ленина "Буржуазные филантропы и революционная социал-демократия". Вождь большевиков, находясь в далекой эмиграции, анализировал то, что зрело в России: "Несознательные народные массы (мелкие буржуа, полупролетарии, часть рабочих и т.п.) пожеланием мира в самой неопределенной форме выражают нарастающий протест против войны, нарастающее смутное революционное настроение".