Чтение онлайн

В какой-то момент Ясмин начинает так сильно нервничать, что она снова начинает испытывать боли внизу живота. Только на этот раз они оказываются еще более сильными. Девушка с тихим писком сгибается пополам, схватившись за живот.

— Ясмин! — с ужасом во взгляде восклицает Габриэль, взяв Ясмин под руку.

— Больно… — мучительно стонет Ясмин. — Очень больно…

— Присядь, милая, присядь, — взволнованно тараторит Стефан.

Обеспокоенные Габриэль и Стефан берут Ясмин под руки и усаживают ее на ближайший стул.

— Дыши глубже, дыши, — советует Габриэль, держа Ясмин за руки. — Постарайся расслабиться.

— Мой ребенок… — слегка дрожащим голосом произносит Ясмин. — Мой малыш… Ай!

— Все хорошо, Ясмин, все хорошо, — успокаивает Стефан. — Мы рядом. Мы рядом.

— В чем дело? — проявляет беспокойство Рэндольф, подойдя поближе к Ясмин, Стефану и Габриэлю. — Ясмин?

— Мне плохо, дядя, — с мокрыми от слез глазами произносит Ясмин, держась за живот. — Очень больно…

— Девочка моя…

Рэндольф присаживается рядом с Ясмин и приобнимает ее за плечи.

— Успокойся, дорогая, успокойся, — мягко произносит Рэндольф, нежно гладя Ясмин по голове. — Дыши глубже.

— Зачем ты только вообще поехала сюда? — устало стонет Стефан.

— Да, я же предлагал отвезти тебя домой, — напоминает Габриэль. — Зачем ты осталась и решила наблюдать за всем этим кошмаром?

В этот момент несколько полицейских пытаются оттащить разъяренных Кэролайн и Сесилию от Алисии, которая едва стоит на ногах, выглядит ужасно бледной и все больше слабеет из-за сильного стресса и жестокого избиения родственниками Гильберта.

— Ар-р-р, будь эта гадина проклята, — тихо рычит Рэндольф.

— Если из-за тебя Ясмин потеряет ребенка, клянусь, я придушу тебя, — громко заявляет Стефан, переведя полны злости взгляд на Алисию. — У нее и так беременность проходит тяжело, а ты делаешь ей только хуже.

— Клянусь, я тебе шею сверну, если моя девушка потеряет моего ребенка, — уверенно клянется Габриэль. — На тебе будут висеть два убийства: дяди Стефана и не рожденного малыша, отцом которого являюсь я.

— Ты будешь виновата в убийстве ДВУХ невинных людей! — грубо бросает Элеанор. — ДВУХ! Да за такое надо давать пожизненное! ПОЖИЗНЕННОЕ!

— Боже, как же больно… — тихонько стонет Ясмин, еще больше согнувшись пополам. — Ай… Еще больнее, чем раньше… Ай… Ай…

— Стефан, Габриэль, немедленно уведите Ясмин отсюда, — спокойно просит Рэндольф. — И не спускайте с нее глаз.

— Да, мистер Робинсон! — восклицает Стефан.

— Купите что-нибудь в кафетерии и постарайтесь успокоить ее. Мы скоро подойдем к вам.

— Не беспокойтесь, мистер Робинсон, мы все сделаем, — уверенно кивает Габриэль.

— А если моей племяннице станет еще хуже – немедленно везите ее в больницу и звоните мне. Я примчусь к вам немедленно.

— Как скажете. — Габриэль мягко гладит Ясмин по голове и животу. — Давай, милая, пойдем отсюда. Тебе нельзя здесь находиться.

— Да, дорогая, пошли отсюда, — уверенно произносит Стефан. — Выпьем чего-нибудь и успокоимся.

Тихо плачущая от боли Ясмин совсем не сопротивляется, когда Габриэль и Стефан помогают ей встать и начинают держать под руки, когда они осторожно доводят ее до выхода из зала суда и покидают его, закрыв за собой дверь.

А тем временем бедная Алисия уже не знает, куда деться от озверевших женщин семьи Вудхам-Робинсон, которые вопят на весь зал, избивают ее руками и ногами, и душат так, что она начинает задыхаться. Элеанор, Кэролайн, Эвелин, Сесилия и Йоланда отчаянно сопротивляются полицейским, которые оттаскивают их от женщины, которую в этот момент крепко обнимает Себастьян.

— ГАДИНА! — вскрикивает Эвелин. — Язык бы тебе отрезать за все твои словечки о нашей семье!

— О моем брате! — восклицает Йоланда.

— О моем отце! — добавляет Элеанор.

— О моем бывшем муже! — вскрикивает Кэролайн.

— О самом светлом и прекрасном человеке, которого мы когда-либо знали, — уверенно добавляет Сесилия.

— Как только вообще хватило наглости говорить такие вещи о самом мистере Вудхаме? — возмущается Нина.

— Да угомонитесь вы уже! — сухо требует Себастьян. — Оставьте бедную женщину в покое! Сколько можно издеваться над ней?

— Ох, Клеменс, а скажи-ка нам всем, сколько тебе заплатила эта грязная шлюха, раз ты так усердно защищаешь ее? — ехидно ухмыляется Адриан.

— А сколько тебе эта семейка отвалила денег, раз ты так лижешь им задницу? Сколько Гильберт выделил из своих средств?

— Ну уж точно не предлагал мне лечь с ним в одну постель.

— Что ты сказал?

— Признайся, что эта курица заплатила за свободу своим телом, когда легла в постель с тобой или какими-нибудь твоими сынками или братиками.

— Закрой свой грязный рот, поганый кусок дерьма! — резко отрезает Себастьян. — Я не позволю тебе оскорблять эту женщину и клеветать на нее и тем более меня.

— Да? А тебе, значит, можно оскорблять меня и моих подзащитных?

— Я никого не оскорблял, а говорил чистую правду!

— Какой ты адвокат, если не знаешь, как надо себя вести?

— Я – прекрасный адвокат с многолетним стажем, который помог уже многим людям, — уверенно заявляет Себастьян.