Чтение онлайн

— Не знаю… — качает головой Хелен. — Может… Может, они и сами переживают. Сами не рады, что все так произошло. Но они не могут забыть все, что произошло. Может, тебе просто нужно дать им время. И постараться впредь вести себя иначе. Не давать им больше поводов в тебе усомниться.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос, пока в небе раздается раскат грома.

— Да они тут вообще не причем! — со слезами высоким голосом заявляет Питер. — Мне и без них было ужасно плохо. Я ведь уже сказал, что всю жизнь был один и не мог ни на кого рассчитывать. Что жестокость людей отбила у меня всякое желание с кем-то сближаться. Лишила умения доверять кому-то.

— Но ведь никогда не поздно вновь научиться доверять, — отмечает Ракель. — Никогда не поздно открыться кому-то, кто этого заслуживает. Кто тебе по какой-то причине нравится. Тому, кто пришел для того, чтобы помочь тебе собрать твой разрушенный мир по кусочкам.

— Я не доверяю даже тем, кто мне нравится. Ни парням, ни вам! Никому! Я ото всех жду подвоха! Постоянно! Этот страх уже долгое время сводит меня с ума. Страх одиночества. Страх остаться в полном одиночестве. Снова. Я до смерти боюсь, что стоит мне очень сильно с кем-то сдружиться, как этот человек в один прекрасный день воткнет нож мне в спину и начнет надо мной насмехаться.

— Мы понимаем, — мягко произносит Наталия. — У тебя было достаточно причин сомневаться.

— Из-за недоверия я отвернул от себя уже немалое количество людей, которые пытались подружиться со мной. Еще до встречи с Перкинсом. Многие хотели залезть ко мне в душу. Но я никого к себе не подпускал. Так яростно выстраивал вокруг себя непробиваемую стену, что порой даже бывал слишком груб. Проявлял агрессию к тем, кто не сделал мне ничего плохого. Рявкал на каждого, кто пытался со мной заговорить. Даниэль подтвердит: я таким образом настроил против себя едва ли не всех, с кем работал Альберт Сандерсон. К Перкинсу все относились нормально, а я постоянно с кем-то ругался. Меня считали тварью, эгоистом, гнидой… Меня возненавидели. А я только больше этому способствовал. Хотя в глубине души мне было ахренеть как противно. От того, что я так безобразно вел себя с теми, кто изначально не хотел делать мне ничего плохого.

— Любую ошибку можно исправить в девяноста девяти процентах случаев, — отмечает Хелен. — Надо только лишь очень сильно захотеть. И помнить, что все в твоих руках. Исправить можно все, кроме нежелания что-то менять. Пока ты веришь и действуешь, у тебя есть шанс.

— Я не хочу ничего исправлять… Не хочу тратить время на то, что ничего не изменит. Никто меня не простит, никто не полюбит… Всем как было плевать на мои проблемы, так и будет плевать. Я миллион раз пытался все исправить и быть хорошим, но никому это оказалось не нужно! Никто не оценил мою доброту и преданность.

— Неправда, мы с девочками высоко ценим все твои усилия! — возражает Наталия. — Ценим ту заботу и поддержку, которые ты нам оказывал в трудные времена.

— Я никогда не забуду, как ты меня поддерживал, когда у меня были проблемы с Джулианом и его отцом, — скромно улыбается Анна. — Не забуду твои теплые слова, твою поддержку, твои старания в желании за меня заступиться. Я и мечтать не могла о таком прекрасном друге, который многое для меня значит.

— Не верю… — резко мотает головой Питер. — Не верю… Я никому не верю! Слышите, никому! Мне все врут! Все всегда врут! Никто меня не любит! Я никому на хрен не нужен!

Питер прячет голову в сложенных на коленях руках и начинает горько рыдать, никак себя не сдерживая и еще сильнее дрожа от холода и напряжения. Сэмми с душераздирающим поскуливанием всячески к нему ластится и пытается добиться от него внимания, Хелен приобнимает его за плечи и нежно гладит по голове, а Анна, Наталия и Ракель кладут руку ему на запястье или предплечье.

— Тише-тише, милый, тише, — мягко успокаивает Хелен. — Все хорошо, все хорошо…

— Пожалуйста, приятель, давай вернемся в дом, — взмаливается Анна, немного поправив Питеру волосы. — Ты переоденешься в сухую одежду, мы укутаем тебя одеялом, сделаем горячий сладкий чай, отведем в комнату, ты отдохнешь как следует…

— Оставьте меня… — рыдает Питер, не поднимая голову. — Прошу, оставьте меня одного… Пожалуйста…

— В глубине души ты этого не хочешь, — уверенно говорит Наталия. — Не хочешь, чтобы мы тебя бросали. И мы не бросим, обещаю. От нас предательства можешь не ждать.

— Вы тоже меня предадите! Как и все! Как и те, кому я пытался довериться!

— Будем умирать, но ни за что не предадим свою семью и своих друзей, — гордо приподнимает голову Анна. — Даже под прицелом пистолета мы будем стоять на своем.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Сэмми не даст нам соврать! Он может подтвердить, что мы говорим правду.

— Я не хочу никого видеть… — низким дрожащим голосом отвечает Питер. — Не хочу ни с кем говорить… Я устал… Устал от этой жизни… Ото всего устал… Ничего не хочу! Ничего! Ничего! Мне все надоело! Отстаньте от меня все! Дайте спокойно умереть! Пожалуйста! Я больше так не могу! Я устал! Ничего не хочу! Не хочу! Не хочу!

Хелен еще крепче обнимает безутешно рыдающего Питера, который в какой-то момент издает душераздирающий крик одновременно со вспышкой молнии и раскатом грома, что буквально символизируют его нынешнее состояние. Девушки едва сдерживают слезы, не зная, что им делать и как убедить парня пойти с ними и не отказываться от помощи. Песик Сэмми также выглядит несчастным, пока всем тельцем прижимается к промокшему, дрожащему и такому холодному возлюбленному своей хозяйки, на объятия которой Роуз никак не отвечает, хотя и не отталкивает ее от себя.

А пока такие же замершие и дрожащие девушки пытаются утешить своего друга крепкими объятиями и мягкими прикосновениями, в какой-то момент они все слышат громкие, высокие от волнения мужские голоса, что раздаются где-то очень-очень далеко. Если поначалу никто не может ничего разобрать, то вскоре им становится понятно, что Даниэль, Эдвард и Терренс находятся где-то неподалеку и ищут их, судя по тому, как они зовут и парня, и девушек:

— Питер! Девчонки! Где вы? Отзовитесь! Кто-нибудь!

— Ракель! Подай голос!

— Наталия! Не заставляй меня переживать!

— Анна! Пожалуйста, отзовись!

— Пи-и-и-итер! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

— Кто-нибудь! Отзовитесь!

Услышав знакомые голоса, Ракель, Хелен, Анна и Наталия слегка хмурится и переглядываются между собой, а Сэмми негромко лает.

— О, смотрите-ка, не уж-то у этих придурков совесть проснулась? — хмуро бросает Ракель.

— Или не хотят быть плохими в наших глазах и думают, что смогут загладить вину, если будут делать вид, что им не плевать, — предполагает Наталия.

— Ничего, пусть побегают, — уверенно отвечает Анна. — Помучаются. Проветрят немного голову. Не будем окликаться.

— Нет, идите к ним, — низким дрожащим голосом просит Питер, все еще держа голову склоненной между коленями. — Не заставляйте их переживать. Иначе они сами замерзнут и простудятся. И будут обвинять меня, если с вами что-то случится. За вас парни мне голову с плеч снимут.

— Только если ты пойдешь с нами! — восклицает Хелен.

— Нет, я с вами не пойду.

— Мы тебя здесь не оставим! Я тебя не брошу!