Чтение онлайн

— Забей, Хелен. Не надо за меня переживать.

— Питер, пожалуйста!

— Уходи… Ради меня… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… Вернись в дом и сиди там, пока ураган не кончится.

— Нет! — вскрикивает Хелен. — Если ты не пойдешь, я буду сидеть с тобой! Я никуда не пойду, слышишь! Никуда!

— Пожалуйста, милая…

— Мы будем вместе до самого конца! — Хелен берет Питера за руку. — Я тебя не брошу! И не позволю тебе натворить глупостей! Не потеряю человека, который так много для меня значит.

— Прости, что так подвел тебя… Но я не могу… Я не выдержу… Это слишком сложно для меня…

— Вместе мы со всеми справимся, я тебе обещаю. Все будет хорошо. Я сделаю все для того, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Все ради этого отдам.

— Ты сделала максимум того, что могла. А выше головы уже не прыгнешь. Раз не смогла помочь мне сейчас, значит, у тебя уже не получится.

— Я не сдамся! Не сдамся на полпути! Мы справимся с этим! Вместе нам все будет под силу!

— Уходи… Пожалуйста…

— Нет! Мы будем вместе до самого конца!

— Раз я не нужен этому миру, то и он мне не нужен. Раз он хочет от меня избавиться, я отдамся в руки своей судьбе. Этому миру суждено превратить меня в пепел. И он это почти сделал.

— Если в этом мире есть хоть один человек, которому ты нужен, значит, твое существование в нем не бессмысленно. Значит, кто-то просыпается с улыбкой на лице, вспоминая о тебе. О том, кто имеет для него огромное значение.

— Пожалуйста, хватит тратить время… Я не хочу…

— Не отталкивай меня, Питер, я тебя умоляю… — не сдерживает слезы Хелен. — Ты же знаешь, что я не смогу без тебя жить. Ты смысл моей жизни. Мы… Мы созданы друг для друга. Мы должны быть вместе!

— Парней на свете много. Ты найдешь кого-то получше. Кто не будет каким-то жалким уродом с кучей психологических проблем.

— На кой черт мне другие парни, когда я люблю только тебя? — взрывается Хелен. — ТОЛЬКО ТЕБЯ! Слышишь, ТЕБЯ!

Тут снова раздаются голоса Эдварда, Терренса и Даниэля, что по-прежнему находятся далеко отсюда:

— Питер! Питер! Хелен! Анна! Ракель! Наталия! Кто-нибудь! Отзовитесь! Пожалуйста, приятель! Пожалуйста, девчонки! Пожа-а-а-а-алуйста-а-аа!

— Идите, девчонки, идите, — без эмоций говорит Питер. — Вон они как волнуются. Не сводите их с ума.

— Они и тебя ищут! — замечает Анна. — Слышишь, как они кричат?!

— Наверное, до них наконец-то дошло, в какую беду ты мог попасть, и они решили хотя бы сейчас забыть обо всех обидах, — предполагает Ракель. — Дошло до них кое-что после того как мы прочитали им нотацию.

— Ага, а потом вернется все на круги своя?! — раздражается Питер. — Потом они снова объявят мне бойкот и будут игнорировать!

— Пожалуйста, приятель, скажи хоть слово! — раздается высокий, громкий и не на шутку взволнованный голос Даниэля. — Высунись! Покажись! Мы не можем тебя потерять!

— Давай поговорим, Питер! — восклицает Эдвард. — Не убегай от нас! Мы еще можем все обсудить!

— Мы готовы принять твои извинения! — дает понять Терренс. — Правда, чувак! Мы тебе не врем! Если ты позволишь нам тебя найти, обещаю, мы все забудем. Мы не будем возвращаться к тому, что было. Все будет как раньше!

— Не позволяй нам тебя потерять, брат, мы этого не хотим! — добавляет Даниэль. — Несмотря ни на что, ты все еще многое для нас значит.

— Пи-и-и-итер! — одновременно издает душераздирающий крик Эдвард, Даниэль и Терренс. — Ты где?

Сэмми сначала жалобно скулит, а затем негромко подает голос и переводит взгляд на девушек, словно умоляя их дать парням знать, где их искать.

— Трудно сказать, но по мне звучит искренне, — подмечает Анна.

— Ну что, дадим знак? — спрашивает Наталия. — Или этого мало? Пусть еще побегают?

— Ладно, давайте отзовемся, — спокойно говорит Ракель. — А то еще и у них будут нервные срывы. Мы со всеми ими точно не справимся.

— Сэмми, беги к ребятам и покажи дорогу сюда, — просит Хелен. — Сможешь их отыскать?

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Давай, мальчик мой, приведи их сюда! Скорее!

— Только будь очень осторожен! — взмаливается Наталия. — Не поранься и не свались никуда.

— Беги, Сэмми, быстрее! — поторапливает Ракель.

Обрадованный Сэмми снова громко лает, резко срывается с места и пулей начинает бежать в том направлении, откуда снова раздаются душераздирающие крики Терренса, Даниэля и Эдварда, бегающие из стороны в сторону, безуспешно пытающиеся найти хоть какие-то намеки на присутствие девушек или Питера и потихоньку теряющие надежду обнаружить их в такое темное время суток, да в такую погоду.

— Не переживай, милый, — мягко произносит Хелен. — Независимо от того, искренне это или нет, мы тебя не бросим. Потому что на самом деле ты этого не хочешь. Не хочешь быть один. Не хочешь, чтобы мы тебя послушали и ушли.

— Я хочу только одного – умереть, — отчаянно говорит Питер. — Не хочу больше жить на этом чертовом свете. Не хочу, чтобы меня кто-то спасал. Просто дайте мне, сука, спокойно уйти в мир иной и найти там покой. Хватит уже меня мучить! Пожалуйста! Хватит! Я больше не выдержу! Хватит! ХВАТИТ! Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ!

— Кричи, если тебе так легче, — настаивает Анна. — Иногда нам это нужно. Держать все в себе тоже плохо. В некоторые моменты нам нужно выговориться, поплакать, покричать, поныть… Нормально иногда побыть слабым и уязвимым. Даже если для всех ты супер-сильный и супер-уверенный.

— Только ничего от этого не изменится! НИЧЕГО! Все останется прежним! Будет только лишь сорвана глотка. И на этом все! НИЧЕГО хорошего не будет! НЕ БУДЕТ!

— Просто ответь себе честно: действительно ли ты хочешь отвернуть от себя абсолютно всех, — спокойно говорит Ракель. — Это действительно то, о чем ты мечтаешь, а не то, о чем тебя заставляет думать твое недоверие к людям?

— Сейчас я ничего не хочу. Хочу только одного: чтобы меня перестали спасать. СНОВА И СНОВА! У меня было немало шансов навсегда прекратить свои страдания, но кто-то или что-то не дает мне это сделать! Как будто кому-то НРАВИТСЯ видеть мои страдания! НРАВИТСЯ видеть, как я мучаюсь!

— Мы не даем тебе умереть, потому что не хотим тебя потерять, — отвечает Наталия. — Потому что мы будем страдать, если с тобой что-то случится.

— Такое чувство, будто я расплачиваюсь за грехи всего мира. Как будто на меня повесили расплату за ВСЕ, что делают люди в этом мире. За ВСЕ, в чем моей вины нет. Ребенок всегда ассоциируется с чем-то милым, нежным и невинным, а я, сука, всегда был каким-то мучеником. Все видят, что он и так страдает, но говорят: «Нет, мало! Надо БОЛЬШЕ!» И так происходит снова и снова. Снова и снова. СНОВА И СНОВА! НА КАЖДЫЙ ГРЕБАНЫЙ ДЕНЬ! ВСЕ ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ МОЕЙ НИКЧЕМНОЙ ЖИЗНИ!