Чтение онлайн

— Да, а ты разве забыл, что сам вытворял в тот раз? Как перебрал с бухлом, полуголый отплясывал на столе, выкрикивал какой-то несвязный бред, в очередной раз кичился свой популярностью и называл себя королем всех и всего! Ну а под конец ты запутался в своих длиннющих ногах, свалился на пол и отбил себе весь зад. И катался на полу с воплями о том, что тебе больно, и тебя убили.

И снова вся мужская компания начинает заливаться громким смехом, а некоторые успевают наполнить свои стаканы крепким алкогольным напитком и сделать несколько глотков.

— Этого не было! — возражает Терренс.

— Было! — восклицает Коди. — Я помню твои выкрутасы.

— Ага, по-моему, об этом даже написали в журналах, — добавляет Джозеф. — Только его менеджеры сделали все, чтобы заставить народ поверить, будто это все ложь, а фотки были фальшивыми. Потом фотки вообще пропали отовсюду, а все статьи об этом были удалены.

— О, держитесь, мужики… — со стаканом напитка в руках весело произносит Даниэль. — Я чувствую, Эдвард сейчас нажрется и сам полезет на стол плясать, да еще и шмотки все с себя снимет.

— Ну полезу и полезу – тебе-то что? — едва связывая слова между собой, удивляется Эдвард. — Это мой мальчишник! Я гуляю и делаю что хочу! У меня праздник!

— Яблоко от яблони недалеко падает – какой старший братец, такой и младшенький, — по-доброму ухмыляется Кевин.

— Да Эд уже сидит бухой! — бодро заявляет Кристофер. — Смотрите, как его развезло после одного стаканчика!

— Точно! — хихикает Блейк. — Готовьтесь, мужики, скоро женихи исполнят для нас стриптиз. И побегут в одних трусах прыгать в воду.

— Вместе с Паркером, — по-доброму усмехается Питер. — Сейчас они все полезут на стол. А потом с разбегу, да в тепленькую соленую водичку!

— Ага, сейчас! — громко ухмыляется Бенджамин и отпивает немного напитка из своего полного стакана. — Пусть Терренс развлекает вас! Он же у нас считает себя неотразимым красавчиком – так пусть продемонстрирует это. А не чешет языком! Ну а если и его братику захочется потрясти своими причиндалами, то вперед.

— Только после вас, мой уважаемый друг, — хитро улыбается Терренс. — Сначала пусть выступит настоящий профессионал своего дела.

Бенджамин передразнивает то, как Терренс сказал последнюю фразу, и показывает ему средний палец и язык, пока тот с закатанными глазами тихо хмыкает и пьет из своего стакана, который берет со столика, а остальные тихо хихикают.

— Эй, а как вы вообще познакомились? — интересуется Даниэль. — Мы знаем, что вы дружите с детства, но до сих пор не в курсе, при каких обстоятельствах встретились. Вы что, учились в одной школе?

— Мы? — удивленно произносит Бенджамин. — Да нет, к счастью, мы учились в разных школах. А познакомились мы очень давно. Где-то лет в семь-восемь, если моя пьяная башка меня не подводит. Наши матери работали вместе и довольно близко общались.

— Ага, однажды мама взяла меня с собой в гости к Паркеру и его матери, — добавляет Терренс. — Я тогда не слишком понимал, чего мне там делать, но не стал протестовать. Сразу скажу, его отца я не знаю, потому что он не живет с Беном и его матерью с тех пор, как они развелись лет двести назад. Но благодаря нашим матерям я и познакомился с этим чудом в перьях по имени Бенджамин Джошуа Паркер.

— Этот придурок успел меня достать уже за первые несколько минут нашего знакомства. Пока наши матери пили чай на кухне и о чем-то болтали, этот осел успел разгромить всю мою комнату, пока носился за мной. Захотел, твою мать, поиграть в догонялки! Потом пособачались из-за игрушки, сломали ее, успели подраться… Но уже через пять минут как ни в чем ни бывало сидели напротив телика и рубились в приставку.

— Ха, да куда бы ты убежал в то время? — по-доброму усмехается Терренс. — С той комплектацией ты мог только дойти до холодильника.

— Хочешь сказать, я был жирным? — широко распахивает глаза Бенджамин.

— Я все еще помню тебя пухленьким и щекастым коротышкой. Да, конечно, потом ты каким-то чудесным образом вытянулся, догнал меня по росту и прилично похудел… Но факт остается фактом…

— Это была всего лишь детская припухлость, — невинно улыбается Бенджамин. — Любой ребенок этим страдает, а по мере взросления худеет и вытягивается. Вон у тебя тоже были большие щеки, когда ты был сопливым пацаном, но потом они сдулись.

— Неправда! У меня никогда не было больших щек!

— Были-были, — хитро улыбается Эдвард. — Мама показала мне твои детские фотографии! И мы вместе посмеялись над теми, на которых ты надувал щеки и выглядел похожим на жрущего бурундука.

— Так, а ты помалкивай, малой! А то быстро укорочу твой длинный язычок.

— Не нравится МакКлайфу, — уверенно кивает Коди. — Ой как не нравится!

— И не говори, — соглашается Джозеф.

— Не любит слышать правду, — отмечает Бенджамин.

— Ты тоже молчи! — хмуро бросает Терренс. — Вот не взял бы себя в руки, сейчас бы был гораздо жирнее, чем в детстве.

— Вес всегда можно сбросить, а вот рост никуда не денется. Ты всегда был огромной дубиной на фоне своих дружков. Столбом под два метра, который всегда был на голову выше ребят.

— Не под два метра. Мой рост – метр девяносто три!

— Какая хер разница?

— Он и правда всегда таким был? — со стаканом в руках спрашивает Райан.

— МакКлайф с самого детства всегда был выше сверстников на целую голову. А тогда он еще был дохлым, как сосиска. Гораздо худее, чем сейчас. Да, его щеки, конечно, были большими, но руки и ноги выглядели очень тоненькими. Словно веточки!

— Твою мать, вот разговорился попугай… — устало стонет Терренс.

— Кстати, все ребята во дворе называли его Жирафом Терри из-за высокого роста.

— Жираф Терри? — по-доброму усмехается Блейк.

— Так точно!

— Только попробуйте назвать меня Терри, а иначе пожалейте об этом, — угрожает пальцем Терренс. — Терпеть не могу, когда кто-то называет меня таким образом!

— Хорошо, Терри, мы не будем, — невинно улыбается Эдвард, похлопав Терренса по плечу.

Эдвард сразу же получает от Терренса крепкий подзатыльник, из-за которого он слегка морщится и издает тихий писк, потирая место хлопка, но не переставая смеяться.

— А чем тебе не нравится? — недоумевает Джереми. — Обычное сокращение имени Терренс – вот и все!

— Да ты что, Джер! — иронично усмехается Бенджамин. — МакКлайф предпочитает быть серьезным и взрослым мужиком и не терпит всяких сокращений его прекрасного редкого имени. Терри – это как-то несерьезно, мужики! А вот Терренс – другое дело!

— О, помню, мы с Перкинсом как-то назвали его Терри, — со стаканчиком в руках бодро рассказывает Питер. — Так он встал на дыбы и потребовал, чтобы его называли исключительно Терренсом.