Чтение онлайн

— Мудрое решение. Это будет непросто. Но если справишься – жить и правда станет легче.

— Пора наконец отпустить прошлое и двигаться дальше. Что было, то было. Надо жить с тем, что есть. От ненависти и злости хуже будет только мне. И на кривую дорожку встану, и останусь в одиночестве. Хотя я этого не хочу. Не хочу терять то, что едва смог сохранить.

— У тебя все получится, приятель. — Даниэль приобнимает Питера за плечи. — Раз ты реально этого хочешь, то тебе будет намного легче.

— Раз уж мое время на этом свете еще не закончилось, значит, надо пользоваться моментом. Даже если у меня не осталось никого из родственников. Даже если долгие годы рядом не было тех, кто помог бы мне выстоять в ураган.

— Ты не один такой, Пит. У многих людей нет никого из родни. Кто-то умирает, кого-то бросают, а про кого-то просто не знаешь… Всякое бывает. Да и вообще, жизнь часто обращается с нами несправедливо. Злыдни могут заклевать даже невинных ангелочков.

— Думаю… Мне просто нужно время, чтобы это принять. Принять, что теперь я уж точно остался без семьи.

— Ну знаешь, уж лучше не иметь никакой семьи, чем такую, какая у тебя. Все больные, все не без греха, все обиженные жизнью и людьми.

— А чем я от них отличаюсь? — Питер переводит грустный взгляд на Даниэля. — Я ведь по идее такой же! В какой-то степени больной. Точнее, я такой и есть! Как сказал Маркус, собрал весь букет болезней, которые имеются у всей моей родни.

— Ну… По крайней мере, шизофрении у тебя точно нет, в отличие от твоего дядюшки. Ты не попал в тот процент, которому не повезло заполучить эту херню.

— Зато попал в тот процент, который склонен к суициду, депрессии, преступлениям и непринятии себя.

— Это в большей степени приобретенное. Под влиянием социальных условий и стиля воспитания. Рос бы ты в нормальной любящей семье и жил в здоровом окружении, ничего бы не было. Если постоянно бить ребенка, никогда его не хвалить и требовать от него невозможного, то из него в итоге вырастет либо беспощадный мудак, либо сломленная личность, которая будет думать, что доброе слово нужно еще заслужить.

— Ох, чувак, порой я ахереть как тебе завидую… — устало вздыхает Питер. — Завидую твоей крепкой психике. Ты не сломался под гнетом всего, что произошло в твоей жизни. Не сломался, когда остался совсем один. Сумел взять себя в руки и жить дальше.

— Потому что у меня была любящая семья. Да, не сказать, что мне всего хватало, но я всегда знал, что меня любили и уважали. Даже если меня порой обесценивали и пытались втоптать в грязь, я смог все это выдержать. Ибо любил себя. Ценил себя. Знал, что я выше всего этого дерьма, которое хочет втоптать меня в грязь.

— Ты реально молодец. Я тобою восхищаюсь. Восхищаюсь тем, что ты не ступил на кривую дорожку. Не топил горе в бухле и не подсел на наркоту.

— Даже если ты на нее ступишь, никогда не поздно свернуть и пойти верной дорогой, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль. — Особенно когда есть немало людей, готовых тебе в этом помочь.

— Я знаю.

— Эй, братан, ты чего расклеился? — недоумевает Даниэль и крепко берет Питера за плечи, пока тот склоняет голову и наблюдает за тем, как течет речка. — Сегодня такой классный день, а ты забиваешь голову тем, что того не стоит.

— Извини, если испортил настроение своим нытьем.

— Слушай, если ты все-таки переживаешь из-за смерти Маркуса, я правда тебе сочувствую. И искренне сожалею, что ты остался без родни. Я знаю, что это такое. Потому что и сам через это прошел, когда думал, что Кэссиди мертва.

— Не знаю, может, ты и прав… Возможно, все это и правда не стоит переживаний.

— В любом случае я все понимаю и не обесцениваю твои переживания. Понимаю, что… Тебе нужно через это пройти.

— Ох, приятель, да я и сам не понимаю, какого хера так парюсь об этом, — устало вздыхает Питер. — Какая разница, сдох Маркус или нет? Все равно от этого ничего не изменилось! Как не изменилось после того, как я узнал, что он мой отец. Я ведь так и не обрел семью. Не обрел любящую семью. Я как был один, так и остался. А папаша искал меня не для того, чтобы наладить со мной отношения, как, например, мистер МакКлайф – со своими сыновьями. Он хотел меня убить. Убить с мыслью, что из-за меня погибла Джулия. Погибла моя настоящая мать.

— Думаю, тебе и правда просто нужно немного подождать и пережить эту херню. Может, однажды придет день, когда вот это все не вызовет у тебя вообще никаких эмоций.

— Может быть… Но я знаю точно, что не останусь равнодушным к одному: ко всему злу, которое причинил другим людям. Тем, кому навредил против воли.

— Самое главное – ты искренне сожалеешь об этом и готов понести наказание, если однажды тебя захотят прижать к стенке.

— Я и правда к этому готов. И с радостью встретился бы со всеми пострадавшими и принес им свои извинения. Знаю, что словами вряд ли излечишь покалеченные сердце и душу. Но… Мне станет намного легче, если я посмотрю человеку в глаза и скажу ему: «Прости, что сломал тебе жизнь, я правда сожалею и не хотел этого.».

— Может, когда-нибудь у тебя будет такой шанс.

— Тем не менее… Мне уже легче от того, что… Вы с ребятами все-таки простили меня. Так ведь? Вы не злитесь?

— Нет, приятель, не злимся.

— Даже ты? После того как я пытался убить тебя? После того как поступал с тобой хуже, чем с кем-либо из парней, даже если ты мой самый близкий друг?

— Пожалуйста, Питер, давай не будем об этом вспоминать… — качает головой Даниэль. — Мы уже с тобой все давно обсудили. Ты объяснил мотивы, а я признал, что и сам напрашивался на люли.

— Если я когда-нибудь сделаю это снова, то можешь смело меня прикончить. — Питер нервно усмехается. — Что хочешь делай… Вплоть до того, что…

— Все, блондин, прекращай! — Даниэль разворачивает Питера к себе лицом и берет его за предплечья. — Давай договоримся, что мы больше никогда не будем возвращаться к этому разговору. Мы все обсудили и за все извинились и простили друг друга.

— Получить нож в спину от близкого человека всегда будет куда больнее, чем от любого постороннего.