Вне игры
Шрифт:
Для меня в жизни существуют три главных непостижимых Тайны: Тайна Любви, Тайна Рождения и Тайна Смерти.
Что бы мне ни говорили учёные, как бы мне всё ни показывали под микроскопом, как сперматозоид проникает в яйцеклетку, как плод развивается во чреве матери, и т. д., и т. п., — всё равно все эти гены и ДНК не могут мне объяснить, откуда у человека появляется Душа. Почему изначально все дети чисты и невинны, а потом один становится гением, а другой негодяем? Почему это бывает даже в одной семье, даже у близнецов? Почему беременным женщинам надо смотреть на красивое, слушать великую музыку? Почему?.. Моя мама говорила мне, что всё время смотрела на хорошеньких девочек на открытках. Почему я в девятнадцать лет так просила у Бога, чтобы родился мальчик, похожий на мужа, с его пушистыми ресницами, и когда мой сын появился на свет, полроддома сбежалось посмотреть на его глазки? Почему?! Можно восклицать до бесконечности, но для меня ответ один. Это — Божественная Тайна!
Великий Замысел Божий. И каждый человек — частица этого замысла. Как в оркестре, у каждого инструмента своя, только ему присущая партия. А в результате звучит гениальная симфония.
Мой Драматург, мой Режиссёр, Мой Композитор и Художник! — Я инструмент Твой, я — треножник, Я — белый лист, я — Твой актёр! Всё, что задумано Тобой, Играю я беспрекословно. Я повторяю текст дословно, А без Тебя я — холст пустой. Из взрыва плотского любви, Из лона материнских соков Мой матерьяльный образ соткан, И в нём все Замыслы Твои. И путь уже определён, Судьба заранее известна. И на земле найдётся место, Где будет образ воплощён.А смерть? Разве до сих пор она не является главной загадкой? Сколько веков люди пытаются постичь Великую Тайну смерти. Что там за гранью? Вот уже и мистики, и учёные вплетают свои голоса в бесконечный диалог со смертью. И книги мы уже все прочитали про «Жизнь после смерти», и услышали истинные рассказы очевидцев, побывавших в коме и уже почти перешагнувших грань. А грань эта всё отдаляется, всё не даётся нам в руки, так манит и так недоступна. И тут только Вера спасает. Лишь она одна даёт надежду на бессмертие души.
Даже если посмотреть с прагматической точки зрения. Посмотрите, как всё продумано в окружающем нас мире. Всё имеет своё место и свой глубокий смысл. Как важна каждая мелочь.
Неужели же Великий и Всемогущий Творец мог позволить Себе создать уникальную человеческую душу одноразового пользования? Нет! Тысячу раз нет! И в бессмертие души верую свято, и в реинкарнацию.
Могу себе представить, какой шквал гнева и насмешек навлекаю на себя всеми этими абсолютно невежественными измышлениями. И со стороны учёных и образованных людей, и со стороны некоторых верующих. Но, минуточку, господа, я ведь никому ничего не навязываю. И я ведь тоже в некотором смысле исполняю Замысел Божий. Ну, а уж если вам и это не годится для принятия моей личности, то просто скажите: «Э, дура-баба, куриные мозги», и вам от этого сразу станет легче. А для тех, кто не захлопнет в сердцах книгу, а захочет и дальше послушать мою болтовню, я с удовольствием продолжу.
Одну очень пожилую одинокую актрису как-то спросили, не скучно ли ей жить. «Что вы! — воскликнула женщина. — Я ведь ещё не сыграла свою последнюю роль — смерть!» Вот вам ответ — не сыграла! И впрямь, жизнь становится театром, а мы, актёры, примеряем на себя свои костюмы — тела и разыгрываем драму жизни. Но со смертью играть нельзя. Не любит она этого. Сколько странных, загадочных историй происходит с актёрами, слишком достоверно играющими свою смерть. Что это за мистика такая? Да нет, господа, не мистика, а повторяю — Великая Тайна.
Любовь и смерть неразделимы. Они, как сестры-близнецы, Явлением неотвратимы, Как Рока разные концы. Любовь — стихийное ненастье, Неизлечимый наш недуг; Безумная мечта о счастье На гребне самых адских мук. А смерть — разрыв души и тела Между надеждой и стыдом! Стыдом за всё, что в жизни сделал. Меж покаяньем и грехом. И вот они, придя незванно, Над нами властвуют шутя. И погибает постоянно От них и старец и дитя. Когда любви ты страстно жаждешь, Зовёшь её — она глуха. Но вдруг является однажды В обличье смертного греха. Твоя душа, рассудок, воля — Всё ей одной подчинено. А ты лишь раб, и твоя доля — Быть только с нею заодно. Не так ли смерть? Она играет С тобой как кот, что ловит мышь. Зовёшь — не слышит, не желает! И тут как тут, когда молчишь. «Не забывай! MEMENTO MORI» И тут же выскользнет за дверь. А ты уже смертельно болен И в угол загнан, словно зверь. Ах, две сестры, как вы похожи! Но есть различие меж вас. Любовь всегда душе поможет, И в самый страшный, смертный час. Люби меня, пока я рядом! Пока смеюсь, пока дышу! Жить под твоим влюблённым взглядом — Иного блага не прошу! И даже если смерть захочет Меня с тобой разъединить, Она союз наш лишь упрочит — В твоей любви — я буду жить.Любовь… Странное это состояние души. Неподвластное никакому описанию. Кто-то называет это болезнью. Кто-то снимает фильм под названием «Анатомия любви». Некоторые считают любовью влечение полов. Кто-то готов постоянно влюбляться, а кто-то так и не сумел никогда испытать это чувство. Печален путь человека, не познавшего любовь. Для меня же это дар Божий. Я благословляю каждый день, наполненный любовью. Любовь — это вдохновение! Слышите: вдох-новение, то есть дыхание жизни, каждую секунду новое. Обновляющее душу, без которого невозможна сама жизнь. «Умри, но не давай поцелуя без любви!» Помните это знаменитое выражение, столько раз многими осмеянное и попранное? Но ведь поцелуй без любви полон яда! Он опустошает и убивает душу. Я впитала в себя эту заповедь вместе с кровью моих родителей. Я так жила, я так живу и буду жить до последнего вздоха… Душа моя полна любви! Господи, спасибо Тебе за то, что Ты наделил меня этим бесценным даром, этой Великой Тайной.
А как же в Театре, в кино? Как быть там, когда целуешь, и не только целуешь, нелюбимого человека? Как быть там? Ведь приходится изображать любовь во всех её иногда гнусных проявлениях. «А вы по-настоящему целуетесь? А вы как там, в постели… по-настоящему?» — часто спрашивают зрители. А действительно, как это мы там? Вот я и сама задалась этим вопросом. Ведь у меня есть муж, семья. Я люблю их искренне и беззаветно. Но что же это я делаю там, на сцене, с абсолютно чужим мужчиной? Причём тоже так искренне и совершенно, что никто и усомниться не может в подлинности моих чувств. Ну как же, скажете вы, — игра. Это просто актёрская игра. И чем талантливее актёр, тем виртуозней он может обмануть зрителя. А в чём, собственно, состоит этот обман? Да и является ли это в прямом смысле обманом? Все эти вопросы я задала самой себе и пришла к удивительному выводу. Нет! Не обманываю я зрителя, когда люблю своего партнёра. Я и вправду его люблю, как бы он ни был мне неприятен в жизни. Но на сцене ведь это не он, а совсем другой человек. Да и я уже не совсем я. Разве я могла бы поступить так, как моя героиня? Разве я могла бы сказать такие слова? Или даже так одеться. Нет, никогда. Но мне надо в неё перевоплотиться, буквально «влезть в её шкуру». Влезть в шкуру, но со своей душой. И из неё, из этой души, лепить другого человека. То есть моя душа становится материалом для создания другого образа. Дух преображается в материю, из которой кроится новый персонаж? Значит, все мои героини создаются по моему образу и подобию и живут как бы отдельной от меня жизнью, в то же время пребывая в моём теле и используя мою душу? Вот это да! То есть типичное раздвоение личности. Вот почему церковь считала и считает лицедейство грехом. Но мы, веками презираемые и гонимые, продолжаем упрямо выходить на подмостки и играть, играть, преображая жизнь в игру, а игру делая подобием жизни.
Вдруг почему-то пришло сравнение с пауком. Оно уже приходило мне в голову в связи с сочинением стихов. И вот сейчас опять, даже более явно. Ведь паук берёт свою нить из себя, как бы из глубины собственного «я», плетёт свою сеть, мечтая поймать в неё наживу. А актёр плетёт тонкую сеть игры, чтобы поймать в неё зрителя. Вот оно! Зритель становится некоей наживкой. И впрямь, Театр умрёт, если его не будет питать зритель. Да и актёр умрёт без этой подпитки, без игры. А вот интересно, как зритель? Будет ли он спокойно жить без Театра? Много раз уже объявляли о том, что Театр умер. Но, как оказалось, поторопились. Да здравствует Театр!
Но актёру без игры «кранты»! Он уже «подсел» на эту игру, как на иглу. Главное — это получить роль. Он бежит в театр к доске приказов и, затаив дыхание, вглядывается в распределение ролей в новой пьесе. И не дай господь, если его там нет! Это удар! Удар в сердце, удар по самолюбию, сомнение в профессиональной пригодности. Актёр, не получивший роль, ощущает это, как плевок в лицо. И мало кому удаётся с достоинством принять этот факт. Не злобствовать в адрес «счастливчиков», не ёрничать, не выяснять причины у начальства, не желать никому зла. А просто выплакать всё в подушку или напиться. И снова ждать, бесконечно ждать, когда попранная справедливость восторжествует.
Довелось и мне пережить эти минуты, часы и даже годы ожидания. Часто я не понимала причины этого простоя. Но когда чётко и ясно меня преследовала так называемая «месть горбуна», я смотрела ночами в слезах на небо и говорила только одно: «Папочка! Мне очень плохо, помоги мне пережить этот кошмар. Но зато я такая, как ты хотел». И хотя отца давно не было на свете, его любовь и моя вера помогали мне. Неожиданно жизнь делала крутой поворот, и я находила путь, чтобы выжить и не оставаться в положении «вне игры».