Чтение онлайн

— Не могу поверить, что только что сказала «раздевание взглядами» про своего отца.

Я смеюсь и делаю глоток вина.

— Прости, Миллер, но твой папа очень… располагает к таким взглядам.

— О боже. И ты туда же. — Она смотрит на меня с чистым отвращением, но затем передумывает. — Хотя знаешь, беру слова назад. Ты, пожалуй, единственный человек, которому я готова это простить.

Я киваю в сторону бара.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Пиво сейчас изменило бы мою жизнь.

— Да, могу представить. С удовольствием куплю тебе пиво, как только ты родишь этого ребёнка.

— Ладно, тогда воду. Как скучно.

Мы стоим плечом к плечу у переполненной барной стойки, спиной к вечеринке. Я как раз прошу ледяную воду, когда Миллер тихо говорит так, чтобы слышала только я:

— Ты нравишься моему папе.

Я сглатываю.

— Да. Он мне тоже нравится. Мы хорошо работаем вместе.

— Нет. Ты ему нравишься. Так, как я никогда раньше не видела.

Меня почти тянет по-девчачьи спросить: «правда?», но я сдерживаюсь.

Дочь Эмметта — точно не первый человек, с кем я ожидала обсуждать это. И для меня было бы гораздо безопаснее вернуться к дедушке и провести остаток вечера, делая вид, что моего полевого менеджера вообще не существует.

— Мы просто… — говорю я тихо, незаметно оглядываясь вокруг. — Так не может быть.

— Почему?

Как мне вообще на это ответить?

Конечно, как владелица этой франшизы, формально ничто не запрещает мне иметь отношения с кем-то из организации. Но дело не в каком-то воображаемом своде правил. Дело в том, как это будет выглядеть со стороны. Я его непосредственный начальник.

Что это сделает с моей репутацией? Я и так до сих пор разбираюсь с тем скандалом в интернете на прошлой неделе. Я уже вижу эти заголовки: женщина-владелица команды спит со своим сотрудником. И это всего через несколько месяцев после того, как я приняла команду. Ситуацию перекрутят так, как будет удобно для определённого нарратива, а у меня есть ответственность перед другими женщинами, которые пытаются пробиться в этой индустрии — не дать повода выставить нас в плохом свете.

Я его босс. У него скоро новый контракт. Кто знает, насколько всё это может стать запутанным.

— Потому что… — я снова колеблюсь. — Я хочу защитить его. И себя тоже. Он любит свою работу, я люблю свою работу, и он очень любит тебя. Он хочет остаться в этом городе. Мы с ним просто будем… слишком сложной историей.

— Иногда сложные истории того стоят, — задумчиво говорит она, делая глоток воды. — Обычно я не бываю такой смелой…

Я поднимаю бровь.

— Ладно, — смеётся она. — Я хотела сказать, что обычно не бываю такой смелой, когда речь идёт о чужих отношениях. Но он всегда был моим любимым человеком, так что я просто скажу всё, что думаю. — Она поворачивается ко мне, и я тоже сосредотачиваюсь на ней. — Я знаю, что ему было одиноко. Он, может, никогда этого не признает, потому что постоянно занят, но я это вижу. Я не помню, каким он был с моей мамой, но сейчас он совсем другой человек. Когда ты один воспитываешь ребёнка, которого не планировал, и всё время ставишь других людей выше себя — это меняет тебя. Но он не выглядит одиноким, когда ты рядом. А для единственного ребёнка это значит очень многое, понимаешь?

У меня начинает жечь в глазах — ощущение, к которому я совсем не привыкла. Я редко плачу, особенно сейчас. Работая женщиной в мужской сфере, я научилась подавлять эмоции и держать всё под контролем.

Но эта маленькая речь всё-таки может меня пробить.

— И я понимаю, что ты говоришь про работу, — продолжает она. — Я не знаю, как это может повлиять на его карьеру и твою репутацию. Но раньше я тоже принимала много решений, думая о том, что будет лучше для него. Я постоянно ездила в командировки, всё время была в разъездах, потому что думала, что так будет правильно — держаться на расстоянии. Думала, это даст ему пространство жить своей жизнью после того, как он так много для меня сделал. А потом поняла, что он просто хотел, чтобы я была рядом.

Она мягко улыбается.

— Я почти уверена, что он просто хочет, чтобы ты была рядом, Риз. И если кто-то и заслуживает получить всё, что хочет, так это он.

Ну… чёрт.

Я не могу представить, чтобы эти слова прозвучали сильнее, чем сейчас — из уст человека, которого Эмметт любит больше всего на свете.

Я не могу сказать ей, как сильно боюсь начать любить её отца. Или как сильно уже люблю. Если я когда-нибудь это признаю, то только самому Эмметту. Но я также не думаю, что смогу объяснить ей, как много для меня значат её слова.

Но я всё же говорю:

— Он действительно заслуживает получить всё, что хочет.

— Кто заслуживает получить всё, что хочет?

Это глубокий, хрипловатый голос. Я узнала бы его где угодно. И сегодня вечером я его ещё не слышала.

Мой план — взять бокал и вернуться к дедушке — проваливается с треском.

Мы с Миллер переглядываемся, молча пытаясь понять, как сейчас выкрутиться.

— Я, — говорит она, прикрывая меня. — Девять месяцев носить ребёнка. Ты вообще знаешь, сколько ограничений во время беременности? А ты тут спокойно пьёшь пиво. — Она показывает на стакан в руке Эмметта. — Пойду выскажу Каю всё, что думаю. Вообще-то это всё его вина.

Миллер уходит с притворным возмущением, а её отец занимает её место рядом со мной у бара, всё ещё с недоумением глядя ей вслед.

— Это что сейчас было?

— Ну ты же знаешь Миллер.

Миллер, которая любит своего отца настолько, что почти умоляет меня открыть глаза и увидеть его.

Но видеть его — не проблема. Совсем наоборот. Иногда мне хочется вернуться во времена, когда я не знала, насколько у него большое сердце. Тогда было куда легче не влюбляться.

— Ты выглядишь… — его взгляд скользит вниз по моему телу. — Очень символично, что ты сегодня в чёрном. Когда ты вошла, моё сердце почти остановилось, а ты уже одета для моих похорон.

Вот она — его бесстыдная уверенность.

— Ты слишком стар, чтобы шутить о проблемах с сердцем, Эмметт.

Он подносит пиво к губам.

— Жаль, что я не шучу.

— Риз? — вдруг слышится голос. — Да ладно. Это правда ты?

Мне требуется мгновение, чтобы понять, кто стоит передо мной. Седые волосы, морщинистая кожа от слишком долгого пребывания на солнце. В последний раз я видела его, когда мне было лет десять.

— Мик? — я внимательно смотрю на него, чтобы убедиться, что не ошибаюсь, прежде чем обнимать почти незнакомого человека. Когда он меня не поправляет, я ставлю бокал вина на стойку и раскрываю руки. — Боже мой! Сколько лет прошло.

Он крепко меня обнимает.

— Посмотри на себя! Ты была совсем ребёнком, когда я видел тебя в последний раз. Помню, как ты всё время сидела в дагауте на тренировках. Разве мы не отмечали один из твоих дней рождения в этой самой комнате? Я и вся команда приходили. И как мы тебя тогда называли? Ризис Писис! Точно.

Я тихо смеюсь.

— Теперь просто Риз. — Я поворачиваюсь к Эмметту. — Эмметт, это Мик. Он больше десяти лет играл за «Уорриорс» на второй базе. Он был в команде, когда я только начала приходить сюда с дедушкой и влюбилась в эту игру. Мик, это Эмметт. Наш главный тренер.