Чтение онлайн

Не знаю, может, есть в нем еще капля человеческого сострадания, или он просто оставил нас для своей выгоды, ведь этот человек ничего не делает просто так. Но на всех континентах он создал небольшие резервации, в которых и нашли свой приют все те, у кого хватило сил не подсесть на программу. Я знаю, что нас очень мало и можно было бы всех объединить, но этого он тоже по некоторым своим соображениям не сделал. Хотя я предполагаю, зачем это ему нужно, — печально закончил профессор.

— Поль, хотел еще у вас спросить, все равно я каждый день вечерами у вас, вы бы не могли со мной начать заниматься французским? А то ребята на улице уже скоро по-русски заговорят, а я им все «бонжур» и «оревуар», мой максимум.

Глаза профессора сверкнули, то ли от выпитого вина, то ли от Серёгиной идеи.

— Гениально! Знаете, Серж, французский на самом деле очень красивый и поэтичный язык. — Профессор внимательно посмотрел на Серёгу. — Но изучать его мы с вами не будем. Мы займемся английским! Как у вас, кстати, обстоят дела с языком Шекспира?

— Ну, если честно, ненамного лучше, чем с французским, что-то там помню из начальной школы.

— Я думаю, что в нынешней ситуации он вам сможет пригодиться! Пардон, я сейчас.

Поль встал и направился в ту комнату, куда убежала Софи. Погрохотав там пару минут, он вернулся со стопкой настоящих бумажных книг, Серёга таких уже давно не видел.

— Так-с, — радовался профессор. — Вот это, — тряс он перед ним толстой книжкой, — французско-английский словарь, я тут основные слова переведу и напишу на русском с транскрипцией. Надеюсь, глазами читать вы еще не разучились? Да даже если и разучились, мозг быстро вспомнит! Я его как подготовлю, заберете с собой, у вас, если я не ошибаюсь, отпуск, так что в дневные часы отключения спокойно можете учить! Дальше вот это, — держал он высоченную книжку с рисунками, — учебник, по нему мы с вами будем заниматься. А вот эти две книги — уже художественная литература на английском, мы как с вами немного его освоим, будете пытаться читать дома и переводить.

В голове начинало пощелкивать.

— Ну все, профессор, мне пора.

Серёга засобирался, но вспомнил, что давно хотел спросить:

— Да, еще хотел узнать. Что там за таблички по всей границе к городу понатыканы с восклицательными знаками?

— А, это! Ну, когда нас сюда всех согнали, их и установили, там предупреждение для людей из нового мира, что пересекать границу опасно, программа перегреется, и мозг взорвется.

— Чего? Это я что, без башки могу остаться? — вытаращил на него глаза Серёга.

— Так вы, когда к нам первый раз прибежали, представляете наш шок, ведь ваша голова была цела и невредима, — развел руками профессор.

— А предупредить меня не пробовали? — продолжал возмущаться Серёга.

— Ну, мы так поняли, на вас эти ограничения не действуют из-за того, что программа отключается, вон вы каждый день туда-сюда бегаете, и все на месте!

— Охренеть новости, ладно, я пошел, пока башка целая, до завтра!

Серёга выбежал на улицу и, прощаясь со всеми встречными «оревуаром», побежал побыстрее к границе.

Темп бега становился все лучше, так что дома он оказался около часа ночи. Раздевшись и приняв душ, он завалился спать.

Проснулся сам, раньше будильника на три минуты, и пошел в душ, Инесса в новостях вещала о погоде на ближайшие три месяца, обилии осадков и пасмурных дней.

До времени, когда можно будет бежать в резервацию, выходить никуда не хотелось. Он зашел на кухню, подождал с полчаса, когда наконец придет Дэ Хен, потом вспомнил, что тот улетел на Гавайи вместе с Анжелой, хмыкнул парадоксальности самой этой ситуации и только собрался выпить кофе, как ему на почту прилетело официальное письмо, что ему сегодня на голодный желудок надо явиться в Шато и сдать кровь на анализы для определения, нет ли в ней очередной порции этанола, и теперь сборщик винограда Сергей Ушаков должен каждые три дня являться в лабораторию для сдачи крови на проверку. Заканчивалось письмо уже стандартной для него фразой «до особых распоряжений».

У Инессы начались утренние позывы к отключению, письмо, которое Серёга только дочитал и еще не закрыл, стало подрагивать. «Сегодняшнее утреннее отключение снова придется отменять, — подумал он, поморщился, подошел к стене и долбанулся затылком. — Блин, надо будет все-таки другой способ найти, не могу же все время теперь так башкой биться».

Программа перезагрузилась, и он пошел одеваться.

«Совсем одурели эти проверяющие органы», — думал Серёга выбирая между футболками с надписями «Страха нет» или «Признаю свои ошибки».

Они чего, теперь в лаборатории Шато еще и медицинский пункт откроют? Всегда всех на любые обследования направляли в деревенский госпиталь. А теперь что, начнут кровопусканием заниматься среди вина, там, куда раньше никому и ходу не было? Очень странно.

Выбрав все-таки для себя «Страха нет» и прихватив куртку, понимая, что вот-вот польет дождь Серёга отправился в Шато. Сегодня все прошло значительно лучше, чем в первый день после его пьяного дебоша. Народ, встречавшийся на пути, сильно не разбегался, а некоторые даже первыми здоровались.

Подойдя к лабораторным дверям, он постучался. Оттуда высунулась недовольная рожа Билла.

Сегодня он выглядел нисколько не лучше, заплывший глаз немного приоткрылся, но вот вокруг все было фиолетово-синим.

— А! Вы, Сергей, пришли! Ну заходите.

Внутри Серёга никогда не был, но, в принципе, и так было понятно, что стол с кучей бутылок, шкаф для посуды, весы, ящик Ганзена, небольшой вытяжной шкаф для сжигания и выпаривания, холодильник и все такое — это нормально для винной лаборатории, а вот стоящее у входа новенькое медицинское кресло явно было тут лишним.

— Снимите, пожалуйста, верхнюю одежду и присаживайтесь на кресло, — скомандовал Билл.

Серёга снял куртку, прошелся по лаборатории, закинул ее на спинку стула, стоящего у стола. И пошел усаживаться, точнее сказать, даже укладываться, потому что только он уселся, Билл куда-то нажал, и кресло зажужжало и начало раскладываться, помещая и углубляя его в себя.

Билл взял торчащую часть руки, жестко затянул на ней жгут, вручил в кулак мягкое сердечко и вышел в другую комнату, вернулся он оттуда уже с иголкой, присоединенной к тонкой прозрачной трубке, уходящей концом к какому-то небольшому приборчику. Выражение его кривого лица стало еще противнее.

Потыкав для приличия ваткой в место прокола, он с такой силой воткнул иглу Серёги в вену, еще и пошебуршив ей там, что тот, взвыв от боли, попытался вскочить, но кресло его плотно сжимало в своих объятиях.

— Что ты, сука, делаешь? — зашипел на него Серёга.

Билл пялился на него своим одним глазом и злорадно скалился.

— Ой, а что, больно? Да? А я думал, что у таких сверхлюдей, как вы, Сергей, ни страха, ни боли нет.

Серёга не успел ничего ему ответить, дверь распахнулась, и внутрь вошел Миро.