Чтение онлайн

1701 г. — Турецкая империя (в Стамбуле).

1702 г. — Франция (в Париже).

1706 г. — Великобритания (в Лондоне).

Практически до начала XVIII в. существовали лишь две постоянные миссии — в Швеции и в Польше, т. е. в двух важнейших соседних государствах. Как видим, в деле создания миссий, особенно постоянных, у Посольского приказа были иные принципы, чем при установлении дипломатических отношений. В дипотношения преимущественно и легко вступали с далекими, но крупными престижными странами. Однако держать там постоянные миссии считали бессмысленным именно из-за их отдаленности и ненужности разведданных одальних друзьях. Наоборот, миссии как аванпост внешнеполитической разведки и наблюдения считали нужным держать у близких соседей, притом у потенциальных врагов: здесь миссии были действительно необходимы «для дела», и поэтому на них не жалели расходов.

Петр I и в этом отношении поломал логичный, деловой, именно истинно русский порядок организации дипломатической службы, исходящий из соображений здравого смысла. Он установил постоянную миссию в самой дружественной ему и в самой отдаленной от России стране — в Голландии, притом в стране небольшой, вовсе не в великой державе. Ибо там у него было много знакомых и лично ему страна нравилась. Так субъективное, волюнтаристское решение царя поломало твердые принципы русской дипломатии, и она стала следовать западной «моде», западным принципам дипломатических отношений. Основание миссий в Копенгагене, Вене, Париже, Лондоне было явной данью западноевропейским дипломатическим обычаям и шло уже совершенно помимо Посольского приказа, ибо миссии эти и снабжались, и подчинялись исключительно царской Посольской канцелярии.

Новым было и основание постоянной миссии в Турции, в мусульманской стране. Это было новостью для русской дипломатии, но в принципе все же лучше отвечало ее внутреннему духу, чем создание миссий в Париже и Лондоне. Турция ведь была врагом и к тому же соседним государством, и держать там наблюдательный пункт было необходимо, логично и в целом все же выгодно, хотя русские дипломаты в мусульманской стране были весьма связаны.

Подводя итоги деятельности первого внешнеполитического ведомства России — Посольского приказа от его создания в виде аппарата из 5—7 человек (включая самого «министра») и до передачи этим учреждением всех дел Иностранной коллегии, когда его штат достиг 75—80 человек, следует подчеркнуть, что, во-первых, Посольский приказ практически создал все основы дипломатической службы во всех ее проявлениях и передал своему преемнику — Иностранной коллегии фактически законченное учреждение, которое необходимо было лишь совершенствовать и дополнять, но в котором были уже созданы все основные части — центральный аппарат, его отделы — и разработаны принципы их работы, определен их персонал от министра до референта, переводчика и переписчика. Во-вторых, были установлены дипломатические отношения со всеми важнейшими и нужнейшими европейскими странами. В-третьих, были созданы постоянные дипломатические миссии во всех великих державах того времени — Австрии, Турции, Швеции, Великобритании, Франции, Дании и во всех главных соседних странах — в Швеции, Польше, Турции, т. е. был создан необходимый и достаточный минимум зарубежной сети дипломатических представительств, который можно было лишь дополнять по мере надобности и меняющейся международной конъюнктуры.

Следовательно, не будет преувеличением сказать, что Посольский приказ, несмотря на всю его архаичность, оказался эффективным и передовым учреждением и подготовил исподволь своей скромной, но целеустремленной работой основной хребет, крепкий фундамент внешнеполитического ведомства России, с которым было не стыдно и вполне надежно вступать в новый, просвещенный XVIII в. В своей дипломатии, в ее уровне Россия оказалась уже к началу этого века на самой совершенной высоте, и это лишь дало основу успехам Петра I, может служить им хорошим объяснением, но вовсе не было создано в результате его деятельности на этом поприще, а явилось следствием того, что во внешнеполитическом ведомстве в течение ряда предыдущих поколений, практически все полтора века работали и готовили кадры исключительно талантливые люди, цвет русской мысли, русской образованности и русского организаторского таланта.

Петр I что-то поломал в этом уже сложившемся здании, чему-то дал, наоборот, новые импульсы, где-то расширил, а чем-то сузил рамки его деятельности, но в целом не изменил то основное условие, что во внешнеполитическом ведомстве продолжала сохраняться традиция привлечения лучших сил в государственную администрацию, что сюда привлекались наиболее крупные и талантливые личности и здесь было, также традиционно, всегда больше свободы мысли и меньше бюрократии, чем в любом другом внутриполитическом учреждении России. Именно это обстоятельство и обеспечивало «выживание» российского внешнеполитического ведомства в его борьбе с дипломатией других стран. И именно это обеспечивало в целом успешную работу русских дипломатов, хотя риск личного свойства, «опасный характер» дипломатической службы отнюдь не уменьшился н в XVIII в.: опала, ссылка, аресты и казни ведущих дипломатов продолжались в течение всего следующего столетия, хотя и не в столь жестоких формах, как в период деятельности Посольского приказа.

Наметив перенести на 1 января 1700 г. начало Нового года в России (Новый год в России переносился трижды с 988 по 1492 г Новый год праздновался 1 марта, с 1492 г. его стали отмечать 1 сентября, а с 1700 г — 1 января), Петр I решил с этого же времени начать и все административные преобразования, которые планировались им еще в период 1697—1699 гг. Реформу органов центрального управления необходимо было осуществлять как можно скорее, поскольку грозила возникнуть дисфункция старых учреждений, которыми Петр I все более пренебрегал, но которые никто не отменял, и новых, фактически незаконных и сугубо личных, группировавшихся вокруг персоны царя и составлявших его рабочий орган и его свиту. Лишь наличие самодержавной власти в России и решающее слово царя во всех делах государства сдерживали развитие тех практических противоречий, которые возникали между терявшими реальную власть и значение старыми Приказами как полноправными ведомствами и теми новыми структурами, которые возникали как личные кружки царя, с их мобильностью, крайне небольшим штатом компетентных людей и с постоянной поддержкой и контролем со стороны царя лично.

В первую очередь это касалось военных и внешнеполитических дел. Посольский приказ с его сложной н разветвленной структурой, включающей наблюдение не только за иностранными делами, но и за внутренними, хозяйственными, которые касались разного рода «автономных» членов Российской империи, нуждался в скорейшей реорганизации, ибо малая Посольская коллегия вокруг царя и под его управлением, фактически взявшая в свои руки наиболее важные текущие дела Посольского приказа, не могла далее функционировать как некое временное, неофициальное учреждение. Она должна была либо подчиниться Посольскому приказу и вести свои дела лишь от его имени, либо отделиться от него и даже ликвидировать его и встать на его место. Петр I пошел по менее радикальному пути: оставив за Посольским приказом ведение всех внутренних, хозяйственных и регионально-территориальных вопросов, касающихся Малороссии, Смоленщины и других имперских «молодых» территорий, он решил совершенно выделить актуальные внешнеполитические вопросы (Западная Европа, Прибалтика и Швеция, Турция, Польша) в ведение особого ведомства, назвав его Посольской канцелярией. Посольский же приказ продолжал существовать и работать как штат чиновников, без формального руководителя, до 15 декабря 1717 г.

Посольская канцелярия должна была находиться фактически все время при императоре, к его немедленным услугам. Она напоминала собой Походную внешнеполитическую канцелярию Карла XII и едва ли не создавалась по ее образцу. Ее местопребывание объявлялось так: «Пребывает там, где его величество». Во главе ее были поставлены руководители Посольской канцелярии, имевшие разные титулы и звания. Всего их было в общей сложности два. Посольская канцелярия просуществовала до 15 декабря 1717 г. и была преобразована вместе с Посольским приказом (т. е. тем, что от него осталось после 1700 г.) в Коллегию иностранных дел. Но впервые иностранные дела были полностью отделены от прочих нероссийских дел только в Посольской канцелярии. Поэтому именно она является первым чисто внешнеполитическим учреждением в России, прототипом современных министерств иностранных дел. Фактически Посольская канцелярия была внешнеполитическим ведомством, приспособленным к условиям войны, и как только война подошла к концу, ликвидирована была и канцелярия.

18.2.1700-2.8.1706 – Головин Федор Алексеевич: Посольской канцелярии начальный президент (Президент посольских дел).

2.8.1706-15.12.1717 – Головкин Гавриил Иванович: Посольской канцелярии первый министр, с 1709 г. – Государственный канцлер.

О структуре Посольской канцелярии как учреждения временного и переходного, да к тому же полуофициального сохранились крайне неясные сведения, поскольку нет документа о ее основании в виде Положения о Посольской канцелярии. Вместе с тем известно, что она состояла из;

– президента;

– вице-президента;

– четырех старых канцеляристов (начальников отделов);

– семи молодых канцеляристов (их помощников).

Таким образом, это учреждение было гибридом Посольского приказа и еще лишь намечаемых, планируемых Петром I Коллегий.