Чтение онлайн

Я напоминаю ему, что и Барри Лейтер, и Адам погибли за последние пару лет, занимаясь той же работой.

— Почему бы тебе не заняться чем-нибудь более безопасным, например, стать лётчиком-истребителем или работать в сапёрной команде? — спрашиваю я.

Сэм высаживает меня у дома, и я открываю дверь под виляющий хвост Тары. Я верю, что она знает: мне нужно больше Любви и поддержки, чем обычно, и она пытается их дать. Я ценю это, но это может быть та редкая работа, которая больше самой Тары.

Я ложусь в постель и трачу несколько минут, чтобы убедить себя, что завтра будет лучший день. В конце концов, Лори была моей девушкой. Ничего больше, ничего меньше. Это не так уж важно. Кто будет тебя жалеть только потому, что вы с девушкой расстались? Это не очень высоко в списке личных трагедий. На самом деле, если кто-то слышит, как ты это говоришь, вопрос, который следует ожидать, звучит примерно так: «Ну и с кем теперь пойдёшь на выпускной?»

Поскольку эта подбадривающая речь снова не смогла до меня достучаться, я вспоминаю, что назначил сеанс терапии с Карлоттой Аббруцце на завтра, надеясь, что она сможет помочь мне справиться с уходом Лори. Теперь я считаю, что единственный способ, которым Карлотта может мне помочь, — это если она позвонит Лори и уговорит её вернуться.

Утром я выгуливаю Тару, и уже на полпути я вспоминаю, что назначил встречу с Кенни Шиллингом у него дома на десять. После каждого дела я выжидаю некоторое время, а затем встречаюсь с клиентом. Я хочу обсудить свой окончательный счёт, но, что более важно, узнать, как клиент адаптируется, и ответить на любые оставшиеся вопросы. Всегда приятно, когда эта встреча происходит не в тюрьме.

Кенни и Таня радушно приглашают меня в свой дом, и Таня уходит за кофе. Кенни одет в тренировочный костюм, который, кстати сказать, промок от пота.

— Извините, что не нарядился для своего адвоката, — говорит он с улыбкой, — но мне нужно приводить себя в форму.

— Я не долго, — говорю я, и мы быстро просматриваем мой счёт, который, несмотря на его большую сумму, не вызывает у него возражений. Он даже меньше, чем приблизительная сумма, которую я назвал ему в начале процесса.

— Я всё ещё не могу поверить, что Бобби убил всех этих людей, — говорит Кенни.

— А ты веришь, что он не был парализован? — спрашиваю я.

— Нет, это меня просто сразило.

У Кенни и Тани очень мало вопросов; они всё ещё полны облегчения от того, что их жизнь не пошла под откос навсегда. Я допиваю кофе и встаю, чтобы уйти.

— Чувак, ты не можешь остаться ещё на пару часов? Мне нужен предлог, чтобы не тренироваться.

— Это, наверное, единственное спортивное, что у нас с тобой общего. Слушай, я хочу тебя кое о чём спросить, — говорю я, а затем подробно описываю свой план стать бьющим для «Джайентс».

— Звучит неплохо, — говорит он.

— Думаешь, сработает?

— Ни единого шанса в аду, — говорит он и смеётся.

Он бросает вызов моей мужской гордости.

— Будь осторожен, а то выйду на поле раньше тебя, — говорю я.

Он качает головой.

— Не думаю. Они собираются активировать меня на следующей неделе как раз к матчу в Цинциннати.

Таня встаёт, чтобы забрать кофейные чашки.

— Не напоминай, — говорит она, улыбаясь.

Её комментарий удивляет меня.

— Ты не хочешь, чтобы он играл?

— Не в Цинциннати. У меня с этим плохие воспоминания. Но на этот раз я поеду… Смотреть по телевизору было ужасно.

Кенни объясняет:

— Мне два года назад хорошенько врезали в четвёртой четверти, когда мы там играли. Я был в нокауте. Грубый удар.

Я киваю.

— Кажется, я помню это.

— Единственный раз в жизни со мной такое случилось. Чувак, это было адски страшно. Следующее, что я помню, — это четыре часа спустя в больнице. Я даже не знал, кто выиграл. Бобби пришлось мне сказать.

Он печально качает головой, вероятно, осознавая, что Бобби больше не будет рядом, чтобы что-либо ему рассказывать.

Я выхожу к машине и отъезжаю на три квартала, когда меня осеняет. Я проезжаю эти три квартала обратно к дому примерно вдвое быстрее, затем выпрыгиваю и открываю багажник. Я взял с собой много материалов по делу на случай, если нужно будет сослаться на них, чтобы ответить на вопросы о моём счёте, и теперь я просматриваю их, пока не нахожу ту информацию, которая мне нужна.

Таня Шиллинг удивлена, обнаружив меня у порога, когда отвечает на звонок.

— Извините, мне нужно поговорить с Кенни, — говорю я.

— Конечно, заходи, — говорит она. — Он всё ещё в кабинете бездельничает.

Она уходит на кухню, а я иду обратно в кабинет. Кенни тоже удивлён моим появлением.

— Эй, ты что-то забыл?

— Ты уверен, что Бобби был с тобой в больнице в Цинциннати? — спрашиваю я.

— Абсолютно. И не только потому, что он был моим другом. Он был моим тренером… это была его работа — быть там.

— Кенни, я спрошу тебя кое о чём, о чём я уже спрашивал. В прошлый раз ты не ответил; на этот раз ты должен.

— Что именно?

— В ту ночь, когда ты высадил Троя у его дома… в ночь, когда он умер… о какой женщине вы спорили?

— Я же говорил, не помню, — говорит он.

По моему лицу он видит, что я не отступлю, поэтому меняет тактику.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

— Я думаю, она имеет самое прямое отношение, — говорю я.

— Скажи ему, Кенни. — Это Таня, стоящая в дверях.

Кенни выглядит как классический олень в свете фар.

— Сказать ему что? — спрашивает он, но ясно, что он знает что. И он теперь знает, что она знает.

Её голос твёрд:

— Ты скажешь ему, или скажу я.

Я настаиваю:

— Из-за кого вы спорили в ту ночь, Кенни?

Он кивает в знак смирения.

— Терри Поллард. Жена Бобби.

Я уже знал ответ на этот вопрос и могу сделать хорошее предположение относительно ответа на следующий.

— Почему ты возражал?