Чтение онлайн

Стараясь помочь собеседнику, говорю:

— Скажите, пожалуйста, а Боря ваш читать успевает или цикл „школа — телевизор — школа“ у него, как у многих теперь, получается замкнутым?

— Нет, отчего же замкнутый. Он читает…

— Не припомните, какой именно литературой увлекается?

— Да разные, знаете, книжки Боря читает. Вот недавно я у него Станислава Лема на столе видел, Бальзака — том из собрания сочинений, коричневый такой, с красным кирпичиком на корешке… И этого, ну, все им увлекаются… как же его? A-а, Юлиана Семенова читает…

— Насколько я могу понять, Боря читает без программы и дальнего прицела — что попадает под руку, то и читает?

— Пожалуй, — соглашается Антон Гаврилович.

— Скажите, а как Борис проводит время вне школы и вне дома: где бывает, с кем общается, куда и к кому его тянет?

— Иногда, но не часто, ходит в кино. Если в школе организуют экскурсии, большей частью принимает участие. Вот в прошлом месяце брал у меня трешник, ездил с ребятами в Монино, там какой-то авиационный музей есть; а перед этим, жена говорила, посещали они всем классом Третьяковку. Что касается товарищей Бориса, ничего определенного не могу сказать — мальчики, девочки… Заходят, уходят… Обычные вроде ребята.

— Значит, ярко выраженных увлечений, отчетливых склонностей вы за Борисом не замечаете? Или все-таки вам что-то известно, Антон Гаврилович?

— Бывают мальчишки — ну целиком и полностью на виду. Один — собак гоняет, другой — рыбок разводит, третий — марки собирает или в летчики собирается. И весь двор знает, кто собаковод, кто филателист, а кто — Покрышкин. Про Бориса нашего так не скажешь. Что-то, я думаю, он про себя, конечно, соображает. Как-никак большой уже, семиклассник. А ежели открыто признаться, то, как говорят в народе, чужая душа — потемки. Мало чего определенного я про него знаю.

— Как вы сказали, повторите, пожалуйста?

— Что повторить?

— Как говорят в народе…

— …чужая душа потемки.

— Это худо, Антон Гаврилович! Не хочу пугать, но это очень худо: „То, что упущено в детстве, — следую за Сухомлинским, — никогда не возместить в годы юности и тем более в зрелом возрасте“. Если вы, милый человек, в ближайшие месяцы не сумеете узнать душу вашего сына, понять, чем он живет, позже это вам уже не удастся. А тогда вам предстоит превратиться… ну, как бы это сказать, в… однофамильцев.

Антон Гаврилович ушел от меня с опущенной головой, а я решил еще раз проверить себя по Сухомлинскому, и вот что нашел: „Воспитание, лишенное повседневного духовного общения детей с родителями, — ненормальное, уродливое воспитание, как ненормальна, уродлива жизнь родителей без постоянной заботы о детях“.

Все мы, родители, собственники.

Мой сын! Моя дочь! В этих словах и гордость наша, и надежда, и, разумеется, абсолютная убежденность в праве влиять на детей, наставлять их, руководить ими.

Все в общем-то верно, но…

Когда жизнь текла размеренно и неспешно, ремесла, полученного смолоду, хватало на всю жизнь. Скажем, отец-кузнец, воспитавший сына-кузнеца, наследника и продолжателя своего, мог быть совершенно спокоен — сын проживет не хуже отца. Это время ушло и теперь представляется идиллической страничкой наивного прошлого.

Три-четыре раза за жизнь вынужден менять современный человек свою квалификацию; инженерного диплома едва „хватает“ на пять — семь лет, если знания не пополняются ежедневно. Нынешние выпускники ПТУ начинают свою самостоятельную трудовую жизнь на том профессиональном уровне мастерства, к которому их деды поднимались в течение всей жизни шаг за шагом, умываясь соленым потом, сбивая в кровь руки…

Но почему я говорю об этом здесь?

Мне кажется, что едва ли не половина конфликтов, возникающих между родителями и детьми, особенно детьми взрослеющими, возникает по нашей вине, вине взрослых.

Мы нажимаем на собственническое, старинное восприятие детей: мой сын, моя дочь! И стараемся не замечать, как стремительно они растут, развиваются, как отрываются от нас…

Мой сосед осуждает своего сына за то, что тот день-деньской возится с проигрывателями, магнитофонами, транзисторными приемниками. Учиться не успевает. Спрашиваю соседа:

— Все музыку слушает?

Отвечает:

— Больше паяет…

И невдомек моему соседу: это же электронный век пришел к нему в дом. Это само время явилось на постой в его квартиру. И мальчишка у него не лоботряс, просто он дитя своего времени.

Мы охотно учим наших детей. И это естественно, нормально. Но почему бы нам не поучиться у них кое-чему?

Пятнадцатилетняя дочь моего близкого друга вернулась из двухнедельной обменной поездки в Англию. Весь ее класс ездил. Смею уверить, ее путевые впечатления, особенно те, что касались организации школьного дела в Великобритании, представляли несомненный интерес…

Я охотно общаюсь с мальчишками из технической секции Дворца пионеров. Эти ребята делают прекрасные, вполне серьезные и современные вещи — модели, приборы, настоящие механизмы…

Но интереснее и поучительнее самих работ для меня тот яростный максимализм, с которым юные техники обсуждают, так сказать, взрослую, каждодневную технику.

Они готовы переделать все — от огородной лопаты до космического скафандра. И что примечательно: в этом своем стремлении они вовсе не разрушители, как нам, взрослым, порой кажется, а созидатели, неутомимые усовершенствователи.

И я очень ценю эту их критическую отвагу…

Очень советую всем поотставшим от спорта, огрузневшим взрослым побывать в обществе спортсменов-подростков, и не обязательно чемпионов, рекордсменов. Побывайте в среде юниоров. И если вы не заразитесь от них оптимизмом, не ощутите прилива сил и радостного изумления — откуда что берется у этих ребят, — значит, с вами что-то не в порядке…

Наше высокомерие по отношению к собственным подрастающим детям вредит, конечно, в первую очередь им, но и нам тоже. Оно отнимает у нас огромные порции радости, рождаемые настоящим честным партнерством, которое в силу принятого порядка на свете можем установить только мы.

Мы — можем, а они — нет!..

Не трудно предположить: кто-то из читателей на этой ли, на другой ли странице решит притормозить и спросит автора:

— Вот, рассказываете вы про Вовок, Петечек, Тань и Нин, показываете бестолковых родителей — и того не понимают они, и это не так делают, а дальше что? У меня вот тоже свой балбес растет, каждый день с ним что-нибудь да случается. И раз уж вы взялись давать советы, то, будьте любезны, скажите, что мне делать, а чего не делать в том или другом случае. Я чего хочу? Чтобы можно было открыть книжку, справиться и поступить в соответствии с научной рекомендацией. Вот какая книжка нужна. А рассуждать вокруг да около каждый может.